Так как моя фамилия на букву «Б», то долго ждать мне не пришлось, и, выйдя к доске, я начала:
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
— Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем — что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?! -
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто — слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность —
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Еще меня любите
За то, что я умру.
— Тамара, у тебя всегда был специфический вкус на стихотворения, но в этот раз это прямо даже слишком специфично.
Я пропустила слова учителя мимо ушей и пошла к своему месту.
— Почему такое грустное стихотворение? — тихо спросил Демьян, когда я открыла тетрадь и начала черкать в ней поля ручкой.
— Первое, что вспомнила.
После урока я собирала вещи и заметила кое-что странное — Вика так и сидела на своем месте, не двигаясь, даже учебники не убрала. Я подошла к ней и заметила, как… она просто смотрела перед собой и плакала, у нее на щеках были еще мокрые дорожки от слез. Проморгавшись, она взглянула на меня и заговорила:
— Тамара, прости меня, пожалуйста…
— За что? — равнодушно спросила я.
— Пожалуйста, Тамара, я была не права, только прости меня, я наговорила глупостей сгоряча.
Я пошла в сторону двери, но она меня остановила, схватив за локоть.
— Тамара!
— Что Тамара? — переспросила я.
— Если уж не можешь ответить на этот вопрос, то зачем ее защищать? — приподнял бровь Кирилл.
— Тебе этого не понять, — ответила Вика сквозь зубы.
— Ну так объясни мне, как же это, — сказал он.
Вика промолчала, так же сжимая кулак под партой.
— Викуся, не молчи, — протянул Кирилл.
Девушка встала со своего места и было направилась к двери, но Кирилл постучал по столу, и это заставило Вику остановиться.
— Судя по ответу, а точнее, по его отсутствию, ты даже не знаешь, о чем говоришь. Ну так, может, тогда я…
— Не смей к ней приближаться! — сказала Вика, не поворачиваясь в сторону Кирилла.
— Так вот значит как мы заговорили.
— А зачем ты мне сейчас об этом рассказываешь? — сложив руки на груди, спросила я, глядя на Вику с высоты своего роста.
— Тамара, пойми… я ошиблась, я не хотела, чтобы так вышло. Что еще нужно сделать, чтобы доказать тебе, что я сожалею?
Хоть слова подруги были искренними, так как я чувствовала это, мне совсем не хотелось идти ей навстречу. Мое сердце билось все так же медленно. Ничего не могло заставить меня поверить человеку вновь после всего того, что случилось до того как он появился в моей жизни снова. Я больше не доверяла людям, только делала вид.
— Скажи хоть что-нибудь, — прошептала Вика, — молчание хуже любых слов.
— Нет.
— Что нет? — переспросила Вика.
— Мой ответ: нет. Я все равно не смогу понять, что ты действительно совершила ошибку, а не делаешь все намеренно вновь.
На следующий день я собралась в школу с другими мыслями. Более безразличными, более холодными, чем были до этого. Баночка с успокоительным теперь стояла у меня на рабочем столе в комнате. На месте, где два года назад стояла наша с Кириллом фотография. Я решила просто пока оставить их у себя. Это ни в коем случае не перерастет ни во что.
Сегодня все было достаточно спокойно для дня, в который в любой момент может случиться что-либо. Я зашла в класс и села на свое место. Даже слишком хорошо. Забрав вчера у Вики темы, которые пропустила, я подтянула почти все. Урок географии, конечно, не очень интересный для меня, но сегодня, за десять минут до звонка, в классе было 5 человек, не включая меня.
Зайдя в класс, Артем Олегович сразу же начал говорить:
— Сегодня, на втором… А где все? — вдруг остановившись, спросил он.
— Тридцать первое как никак, — сказала зашедшая в класс Вика.
Я сложила руки на парте и положила на них голову, так как слушать скучный разговор казалось мне совсем неуместным в такой, как должно быть, важный день. Сегодня я определю предметы, которые буду сдавать, а это значит, что я определю и свое ближайшее будущее.
— Это не дает им никакого права опаздывать на уроки!
— Даже не знаю, что и думать по этому поводу, — пробормотала Вика, затягивая высокий хвост туже.
— Передашь всем, чтобы на втором уроке не расходились, будем писать предметы для ЕГЭ, — указал Артем Олегович и вышел из класса.
