10 марта 1697 года государь отправился за границу. Россия и Москва были оставлены "на хозяйство" троим людям - князю-кесарю Фёдору Ромодановскому ( "пьянъ во вся дни" ), главе Земского приказа князю Михаилу Львову ( он в августе того года сойдёт с ума - "и припала болезнь къ нему неисцельная, кричалъ трои сутки, а после почалъ людей драть, также и зубомъ есть") и главе Разрядного приказа Тихону Стрешневу. Перед отъездом Пётр I отдал распоряжение Стрешневу, чтобы тот через некоторое время выслал "воеводить" подальше от Москвы отца жены - Иллариона и двух её дядей - Василия и Сергея..., что тот и сделал через две недели после отъезда царя. Попали братья Лопухины служить соответственно в Тотьму, Саранск и Вязьму:
"Марта въ 10 день изволилъ Государь пойти за море, а Москва приказана ближнему стольнику князю Федору Юрьевичу Ромодановскому. И марта въ... ( 23. - И.Ш. ) день, по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великiя и Малыя и Белыя Россiи Самодержца, велено послать въ розные городы Лопухиныхъ..." ( стр. 113, "Записки Желябужского с 1682 по 2 июля 1709 " Санкт-Петербург, типография Императорской Российской Академии, 1840 г. )
Назначение видных бояр на воеводство "к чёрту на кулички" тогда приравнивалось к опальной ссылке.
Эта история с опалой Лопухиных связана с готовившимся покушением на государя. Раскрылось оно 23 февраля - якобы заговорщики планировали во время прощального вечера ( с музыкой и танцами ) по случаю отъезда Петра I за границу в доме Лефорта устроить пожар и в поднявшейся суматохе зарезать царя. Но прознавшие об этом заговоре стрельцы Ларион Елизаров и Григорий Силин смогли предупредить государя. Следственное "раскручивание" этого дела было скоропалительным и строилось на каких-то невразумительных разговорах о недовольстве царём, а не на конкретных фактах приготовления к убийству. Я почти уверен, что этих фактов не было вовсе, а вся "уголовка" была банально состряпана в лучших традициях того времени. Просто Петру I донесли, что Цыклер высказался в том духе, что царь своими сборами Великого посольства опустошает казну..., и такие слова были равносильны смертному приговору. А подвести высказанное недовольство делами царя под какую-нибудь экстремистскую и даже террористическую деятельность у нас и сейчас не разучились.
