"Хоронили её в вечерние сумерки с большим великолепием. От ее печального дома до церкви было расстояние с небольшую четверть мили, и весь этот путь по льду уставлен был двойным рядом факелов, между которыми совершалась процессия. Богатую корону, всю усыпанную драгоценными камнями, нёс тайный советник Толстой, а гроб и провожатых ( числом более 500, из которых 200 были в похоронных плащах ) везли на санях. Тело, по совершении над ним последнего погребального обряда, погребено в новой царской усыпальнице в крепостной церкви ...
В подобных случаях у русских искони в обыкновении были громкие рыдания, плач и разные причитания, которые часто казались мне настолько искренними, настолько же и притворными; но царь решительно хочет вынести этот обычай, и на упомянутых похоронах строго приказано было, чтобы никто громко не плакал и не причитывал".
Поэт Пушкин и тем более историк Голиков эту работу Вебера читать не могли, так как в России она стала известна только во второй половине 19-го века.
Всецело доверять "ганноверцу" тоже нельзя, так как неизвестно, был ли он на этих похоронах лично, или описал процессию с чьих-то слов..., и когда Вебер работал над своими записками, не притянул ли он сюда этот указ уже как постфактум ?
Для выяснения истины нужно всего лишь отыскать это распоряжение Петра I. В самом деле, надо же в конце концов найти этот "злополучный указ", упоминаемый во многих сотнях работ и при этом нигде нет ссылки на первоисточник.
Я пересмотрел ВСЕ указы - именные и сенатские за январь 1716 года и не встретил там подобного "запрета выть" ( начиная со стр. 188, 5-й том "Полное собрание законов Российской империи с 1649 года, 1713 - 1719", печатано в типографии 2 отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830 г. ). Церковной темы касался только один сенатский указ от 22 января - это текст "обещания" ( своего рода присяга ), который должны произносить архиереи при вступлении в чин. Среди пунктов этого "обещания" я бы отметил самый последний - седьмой, начинающийся так: "В мирские дела и обряды не входить ни для чего, разве какая явная неправда показана будет ..."
Тут надо сказать, что Пётр Алексеевич уже после смерти своей матери стал энергично перекраивать сложившиеся веками церковные устои и традиции. Его основной целью было превращение церкви в часть государственного управления..., и этот инструмент воздействия на народ должен был быть в полном подчинении государству.
