Сейчас этот канал уже зарос ( крайние шлюзы были около Шлиссельбурга и Новой Ладоги ) - сказались ошибки в проектировании, но ещё при императоре Александре II в тех же местах был прорыт бесшлюзовый Новоладожский канал.
А вот упоминание о посещении Петром I конкретно именно Старой Ладоги мы находим у Пушкина в его "История Петра":
"Петр поехал в Шлиссельбург, оттоле на олонецкие железные заводы. 12 октября ( 1724 год. - И.Ш. ) вытянул железную полосу в 3 пуда, оттоль в Старую Ладогу, в Новгород, в Старую Русь для осмотра соловарен".
А чуть ранее, весной того же года Пётр приказал организовать экспедицию "для исканiя и осмотру новой комуникацiи водяной отъ Волги до Ладожского озера".
"Заглядывал" ли государь в том, для себя последнем октябре в Успенский монастырь к бывшей жене ( за три месяца до своей смерти ) - нам неизвестно. К слову, и вторая его жена - уже ставшая императрицей Екатерина Алексеевна ( была коронована 7 мая 1724 г. ), той осенью была заподозрена мужем в измене со своим 36-летним камергером Виллимом Монсом.
Родной брат бывшей любовницы царя по надуманным обвинениям ( ему пришили экономические дела ) был быстро арестован и вскоре казнён ( 26 ноября 1724 г. ). Пётр Алексеевич не упустил случая провести в карете свою супругу мимо эшафота, где лежало обезглавленное тело Монса. Ходит легенда, что в Кунсткамере одно время хранилась его заспиртованная голова.
К слову, заодно с Монсом наказали и ездового императрицы - "шута Балакирева", ему всыпали 60 ударов батогами и отправили в ссылку на три года в Рогервик ( совр. г. Палдиски в Эстонии ).
Умирал Пётр I в двухнедельных адовых муках от поражения мочевыводящих путей, хотя официально была объявлена другая причина смерти - воспаление лёгких. Хронология предсмертных страданий Петра I приведена в пушкинской "История Петра":
16-го января Пётр начал чувствовать предсмертные муки. Он кричал от рези.
22-го исповедовался и причастился. Все петербургские врачи собрались у государя. Они молчали; но все видели отчаянное состояние Петра. Он уже не имел силы кричать и только стонал, испуская мочу.
26-го к вечеру ему стало хуже. Его миропомазали.
27-го присутствующие начали с ним прощаться. Он приветствовал всех тихим взором. Потом произнёс с усилием: "после"... Все вышли, повинуясь в последний раз его воле. Он уже не сказал ничего. 15 часов мучился он, стонал, беспрерывно дёргая правую свою руку, левая была уже в параличе.
