Следующие пятнадцать минут она бабочкой порхала вокруг меня с сантиметровой лентой в руках. Записывала все размеры в блокнот, который положила на пол. Задавала вопросы о моей работе, агентстве, сестре, моей семье… Я раскрывала душу, сама того не замечая.
– Как дела у вашего любовника?
Я вздрогнула.
– Моего – кого? – подавилась я.
Ирис спокойно ответила:
– Я знаю, что вы не замужем, но, если честно, нахожу определение «друг» не совсем подходящим для такой женщины, как вы, Яэль. Извините, если шокировала вас.
Если бы наши с Марком отношения не складывались так ужасно, я бы посмеялась над ее замечанием. Ему бы, думаю, оно понравилось меньше.
– Нет, нет, что вы. Но…
– А, вы гадаете, откуда мне известно о его существовании? Все очень просто. Габриэль увидел, как вы уезжаете после переговоров с этим мужчиной, и пришел домой невероятно довольный и радостный, вы даже не представляете себе насколько! Как ребенок, который нашел подарок под елкой! Кстати, «порше» ему очень понравился!
Знал бы он, что в тот самый момент мы с Марком отчаянно ругались… И все-таки я бы отдала что угодно за то, чтобы снова очутиться в том же месте в то же время. Тогда я, как ни крути, была с ним. Горло перехватило, я опустила голову, набежали слезы. Мне пока еще приходилось сражаться с эффектом бумеранга, роль которого играли воспоминания: они настигали меня, когда я их меньше всего ждала. К своему удивлению, я почувствовала, как к подбородку прикоснулся палец Ирис, она тихонько подняла мое лицо:
– Расскажите.
– Все слишком сложно!
Она рассмеялась:
– Не сложнее, чем было у меня, это уж точно.
Ее хорошее настроение было заразительным, и я расслабилась.
– Почему вы так думаете? – решилась спросить я.
Она взяла меня за руку и подвела к софе.
– Яэль, сейчас мы с Габриэлем вместе, но для этого пришлось преодолеть множество препятствий. Мое замужество, любовница моего первого мужа, многочисленные любовницы Габриэля и особенно патологическая, разрушительная любовь Марты[18], нашей с ним общей наставницы…
На мгновение Ирис словно бы покинула меня и очутилась где-то далеко.
– Но мы со всем справились, – бесстрастно заключила она. – Если он умрет, я тоже умру. И наоборот.
Я раскрыла рот от неожиданности. Ирис снова засмеялась:
– Я вам изложила свою жизнь в общих чертах и вовсе не для того, чтобы произвести на вас впечатление, а чтобы вы поняли: безнадежных ситуаций не бывает. А теперь я слушаю вас.
Добрых полчаса я, не щадя себя, изливала душу. Я выложила все, призналась во всем. И мне стало легче, когда я выговорилась. Я немного успокоилась, примирилась с собой. Если вдуматься, я никогда не разрешала себе обсуждать это с кем бы то ни было. Даже с Алисой. Я нуждаюсь в друзьях.
– Яэль… вы сильная, вы справитесь, я уверена.
Она внимательно присмотрелась ко мне, все так же широко улыбаясь, и неожиданно для меня встала:
– Сейчас вернусь, никуда не уходите.
Она действительно вернулась в мгновение ока. Почти сразу я вновь услышала стук ее каблуков.
– Встаньте перед зеркалом, – распорядилась она.
Я подчинилась. Она зашла мне за спину. Я вгляделась в свое отражение.
– Вашему повседневному наряду недостает какой-нибудь соблазнительной фантазийной детали. С ней вы будете безупречны.
Как ей удастся преобразить мой черный брючный костюм, под который я надела бледно-голубую рубашку мужского покроя?
– Извините. – Она снова встала передо мной.
Она так быстро и ловко расстегнула три пуговицы на моей рубашке, что я не успела среагировать. Мне почудилось, будто моя грудь полностью обнажена. Потом она обвила вокруг моей шеи очень узкий черный галстук и завязала его так, чтобы узел прикрывал слишком глубоко открытую горловину. Затем снова зашла мне за спину, распустила мои волосы и повторила недавний жест – осторожно приподняла мой подбородок, продолжая широко улыбаться.
– Посмотритесь в зеркало, Яэль. Прекратите бичевать себя из-за того, что у вас произошло с вашим Марком. Не принижайте себя. Если быть покорной, ничего не добьешься. Мужчины этого не любят, поверьте моему опыту.
Где-то далеко хлопнула дверь.
– Ирис, любимая! Ты закончила?
– Мы здесь, – ответила она Габриэлю.
Она отошла от меня. А я мысленно подвела итог: я сделала все, что могла. Сдалась Марку – все объяснила ему. С тех пор прошло несколько месяцев. Я извинилась. Предложила выход из положения. Была готова поверить в нас, сражаться за нас. Но если он не хочет принять меня такой, какая я есть, я прекращаю изводить себя попусту. Мои глаза наполнились слезами. Но к горлу подступил смех. Впервые за много недель я почувствовала себя легко. И тут я расхохоталась. Наконец-то я себе это позволила. Я смеялась. Я смеялась и не могла остановиться.
– Ух ты, в этой комнате всегда что-то происходит.
Я совершенно не поняла, что имел в виду Габриэль, но мне было наплевать. Со смехом и со слезами на глазах я обернулась к ним. Ирис опустила голову на плечо Габриэля, обменялась с ним пылким взглядом и послала мне свою удивительную улыбку.
– Приглашаю вас на ужин, – сказала я.
