Роза, не спеша покидать кресло инконика, посмотрела на повернувшего к ней свой развёрнутый кокон мужа.
– Живём? – наметил он улыбку краешком губ.
Она улыбнулась.
– Я подумала, что мне не стоило лететь в этот раз.
– Почему?
– Ты всё время будешь оглядываться на меня. Да и Омега Кентавра меня не любит. Год назад еле отпустила живой и сегодня встретила как врага.
– Зато я тебя люблю.
Она помолчала, рассматривая твёрдое лицо мужа фиалковыми глазами, в которых светилось безграничное обожание.
– Не понимаю, за что мне такое счастье.
– Это ты меня пытаешься поддержать или себя?
– Это я пытаюсь объяснить, почему так случилось. Ведь ты был совсем рядом на Земле, а увидела я тебя только в полёте.
– Судьба – есть такое слово. – Маккена встал, подошёл к жене, обнял, постоял так немного, шепнул: – Вернёмся, отпразднуем годовщину свадьбы. И подумаем о детях.
Жена замерла, прерывисто вздохнула.
– Не поздно? Мне как-никак сорок шесть.
– Рожают и в девяносто. Я уже примерился к фазенде в Калифорнии.
– Не хочу в твою Калифорнию, хочу в Россию, в Сибирь, там тепло и комфортно.
– Как скажешь. Иди обедай.
– Не хочу.
– Иди, это приказ! И даже ты не можешь его ослушаться.
– А ты?
– Я приду позже.
Роза послушно освободилась от лепестков кокона, поцеловала мужа, вышла, сияя, помолодевшая на двадцать лет. Маккена проводил её влюблёнными глазами и занял командирское кресло. Связался с пассажирским отсеком:
– Всеволод Дмитриевич, как дела?
– Как сажа бела, не мешайте работать, – сердито ответил физик.
Маккена улыбнулся.
– Можете присоединиться к экипажу, мы ужинаем.
– Позже.
– Через полчаса определяем координаты Солнца, шлём весточку домой и стартуем.
– Куда?
– К Омеге Кентавра. Вы можете определить, с какой скоростью распространяется ударная волна перестройки вакуума?
– Точно не скажу, не хватает данных, но думаю, что скорость процесса раз в десять-двенадцать превышает скорость света.
– Тогда посчитайте с Клиффордом, на какое кратчайшее расстояние мы можем подходить к Омеге, не рискуя «провалиться в пустоту».
– Оценки будут вероятностными.
– Тем не менее это даст нам дополнительные гарантии.
Маккена переключился на кают-компанию.
Там царила жизнерадостная атмосфера: парни шутили, смеялись, в разговоре участвовал и Артур Воеводин, Вероника изредка бросала иронические реплики, вызывающие взрывы хохота, и Маккена с удовлетворением подумал, что с экипажем ему повезло. У молодых космолётчиков бурлила кровь, им хотелось жить и радоваться жизни, и никакие опасности не могли их остановить.
Через четверть часа они ввалились весёлой гурьбой в рубку, но, зная крутой нрав командира, сразу же притихли, проникаясь важностью стоящих перед всеми задач.
Включился пассажирский отсек:
– Рудольф, я посчитал.
– Позитив?
– По моим прикидкам, мы не должны углубляться в скопление больше, чем на пять-шесть эсвэ. Взрыв звёзд Оси Зла выдул сферу радиусом около двенадцати светолет, и она продолжает стремительно расширяться.
– Негатив?
– Диаметр сферы вдвое больше.
– Будем ориентироваться на этот параметр. Клиффорд, расчёт траектории.
– Готов, – ответил инк. – До Омеги Кентавра отсюда около семидесяти тысяч эсвэ.
– Делаем один прыжок до границ скопления, точнее – не ближе десяти эсвэ к буферной зоне.
– Принял.
– Экипажу – минута на подготовку.
– Руди, ты бы поел, – послышался заботливый голос Розы.
– Дойдём – решусь на кофе, – пообещал он. – Все готовы? Вопросов нет?
– Нет! – дружно рявкнул экипаж.
– Поехали!
Веретено Галактики перед кораблём погасло, «Ра» начал прыжок.
Звёздный шатёр открылся перед глазами в ином ракурсе.
Колесо Млечного Пути расплылось космами звёздных рукавов и струй, звёзды окружили выплывший из «струны» корабль со всех сторон. Впереди высветилось огромное звёздное сгущение – скопление Омега Кентавра, такое мирное и безмятежное, будто внутри его не взрывалась «бомба», включавшая сто одиннадцать гигантских красных звёзд Оси Зла.
– Шестнадцать эсвэ до границ скопления, – доложил Клиффорд. – Никаких признаков ударной волны.
– До сферы интрузии ещё не меньше десяти эсвэ, – проворчал Шапиро.
– Осматриваемся.
Несколько минут в рубке было тихо.
– Все системы корабля работают в штатном режиме, – сообщил инк. – Отмечаются незначительные колебания гравитационных полей.
– Возможно, первыми на процесс перестройки реагируют гравитоны и бозоны Хиггса, – сказал Шапиро. – Отсюда эти вибрации. Поближе надо подойти и сравнить.
– Клиф, прыжок на один эсвэ.
– Принял.
– Всем – предельная концентрация! У нас не будет времени на разговоры.
– Да всё понятно, командир, – сказал Иванов.
– Вероника, работаете с Клифом только в режиме «один на один».
– Слушаюсь.
Маккена включил личную консорт-линию:
– Роза, выдержишь? Нам придётся сделать ещё несколько прыжков.
– Куда ж я денусь, командир? – тихо рассмеялась жена. – Всё будет хорошо. У нас славная команда.
– Клиф, стартуем!
На рубку упала гора темноты…
Рисунок созвездий изменился, хотя никто не обратил на это внимания. Все ждали нового «удара по башке», однако не дождались и вздохнули с облегчением.
– Контроль!
Несколько минут ушло на оценку состояния бортовых систем.
