– Ты чего там бормочешь? – спросил Ильиченко, сопровождающие его парни пока молчали.
– С тобой разговариваю, ты ж поговорить хотел.
«Пошли, я закрыл их от тебя».
Витя стал неуверенно отваливать в сторону.
– Эй, пацан, ты куда? – сказал один из парней и решительно двинулся к Вите, но не успел он сделать и двух шагов, как наткнулся на невидимую стену, отлетел назад, не удержался на ногах и сел на асфальт.
Силен котяра, хоть ростом и не вышел.
«Вот портал. Шагай прямо вперед».
Витя шагнул. Перед глазами блеснула ослепительная радуга, и они оказались на лестничной площадке.
«Звони. Говорить буду я через тебя».
Дверь открыла женщина.
– Мне нужен Семен Дежнёв, – услышал Витя свой голос.
– Сёмы дома нет.
– Где он?
– Слушай, мальчик, шел бы ты подобру-поздорову. Зачем тебе Семён? – женщина покосилась на сидящего на плече Дамира.
– Нужен позарез.
– В запой ушел Сёма, в запой.
«Где найти запой?»
– Ни где его не найти?
– Найти–то его как раз просто, в пивной за углом. Только что с того толку? – женщина захлопнула дверь.
«В пивной или в запое?»
– В пивной в запое.
«Тогда, пошли».
В пивной было душно, в воздухе висела взвесь из табачного дыма, винных паров и человеческого пота. Семен оказался здоровенным детиной сумрачного вида.
– Здорово, Семён, – услышал Витя свой голос.
– А, явился, не запылился, – Семен поднял на Витю мутные глаза, – нынче котеночком прикинулся. Ну, ну. Чего надо?
– Артефакт.
– Артефакт ему нужен. Пошел на х… при детях не выражаюсь, – Семен громко икнул, – я в загуле, мать твою. Вот просплюсь, с Зинкой покувыркаюсь, тогда и приходи.
– Нет, сейчас.
– Брысь отседа! Надоел!
– Не заставляй меня делать это.
– Что? Мальчишку зарядишь? Совести у тебя нет, пацана калечить.
– Что есть совесть?
– Где тебе понять, коль, ее у тебя нет.
– У меня есть все, что нужно.
– И совесть, конечно, есть, только она у тебя чиста, как вещь, не бывшая в употреблении. Ну, давай, заряжай. Еще не известно, кто кого. Ты меня знаешь, – Семен потряс своим увесистым кулаком перед носом котенка.
«Дохлый номер. Так дело не выгорит».
Котенок спрыгнул на стол, понюхал из стакана Семена, недовольно фыркнул.
«Отрава». Котенок стал в задумчивости расхаживать по столу взад вперед, совершая хвостом замысловатые движения.
«Нужна вода. Витя, придумай что-нибудь, ты же сообразительный мальчик».
Так часто говорила Вите его мама.
Сообразительный мальчик огляделся. На полу рядом со стойкой бара лежал шланг для мытья окон.
– Видишь на полу шланг. Нужно только кран открыть.
«Открывай».
– Кто же мне разрешит?
«Открывай, ни кто тебе не помешает».
Удивительно, но кран Витя открыл без проблем. Поднял шланг, стараясь направить струю воды на Семена. В пивной поднялся страшный кавардак. Взревел и прыснул в сторону котенок.
– Я тебя сейчас, сученок, так …
Но Витя ловко заткнул Семену пасть струей воды.
«Артефакт должен быть на шее».
Каким-то чудом Вите удалось добраться до Семена, щедро поливая его водой, засунуть руку ему под рубашку и сорвать с шеи то, что удалось нащупать.
«Это он. Смываемся».
Но было ясно, что смыться не удастся. Мало того, что несколько пьяных мужиков готовы были растерзать Витю в клочья, так еще и вышибала двигался к нему явно не для того, чтобы погладить его по головке.
«Вмажь ему по морде».
– Ты что спятил?
«Не спятил. Врежь ему, говорю». Котенок уже сидел на плече.
Выхода не было. А! Была, не была. Витя отбросил шланг, из которого все еще лилась вода, и, что было силы, ударил снизу вверх рослого вышибалу по жирному подбородку. К его удивлению вышибала отлетел, раскинув руки, и растянулся на полу, сбив по дороге двух пьяных. Больше никто к Вите подойти не решился.
«Смываемся. Не потеряй артефакт». И они смылись. Пробежав два квартала, Витя остановился и перевел дух.
– Ты меня зарядил, гад!
«А ты что хотел? Чтобы этот амбал вышиб тебе мозги?»
– Мог бы просто закрыть.
«Так быстро не мог. Их было слишком много, а ты просил не убивать».
– Это вы так достаете свои артефакты, чудаки на букву мэ.
«Кто же знал, что он уйдет в запой».
– Чует мое сердце, со вторым вашим фактом будет еще та заварушка. Я из-за тебя мокрый с ног до головы и голодный, как собака.
«Давай похаваем где-нибудь».
– У меня денег нет.
«Что есть деньги?»
– Вон, смотри, у лотка мужик расплачивается.
«Это бабки. Так бы сразу и сказал. Сейчас сляпаем».
Они были в кафе. Витя уплетал антрекот, а Дамир мурлыкал под столом, лакая из блюдца молоко.
«Отпад! Классный хавчик».
– Где ты такого жаргона набрался?
«Через тебя. Я нахожу в тебе самые убойные слова».
– Я что, по-твоему, так выражаюсь?
«Сто пудов».
– Ты можешь говорить нормально?
«Для этого такие слова должны быть в тебе, а их там не нахожу».
– Плохо ищешь, блин.
«Сейчас попробую пошерстить… трогательно сознавать, что плоды наших трудов возбуждают в нас приятные чувства и взывают нас к новым ратным подвигам, и я буду рад нынче видеть тебя, подставляющего мне свое надежное плечо. Так?».
– Ты что хочешь сказать, что это есть во мне?
«Есть, но ты этого стесняешься и предпочитаешь говорить типа. Стрёмно мы всем вломили и готовы еще врезать, и мне будет прикольно у тебя на плече».
