Склеп далеко позади. Рассветные лучи с трудом проникают сквозь тьму дремучей чащи. Вокруг тропы лишь исчерна-зелёные ёлки, спутавшиеся сучьями. Из непроглядных недр леса раздаются воющие и скрипящие звуки, а где-то на грани взора постоянно мелькает какой-то силуэт. Смотрю на шкалу магической активности слева от спидометра. Стрелка поднялась более чем наполовину, а это значит, что вокруг полно враждебных духов и стоит проявить осторожность.
Скрип и треск. Резко увожу руль влево, уклоняясь от упавшего на дорогу трухлявого дерева. Оно, словно дубина огра, резко бьёт рядом с дверью, разваливаясь на куски.
Это не случайность.
Здешние духи не нападают в лоб: они могут опрокинуть что-то
на дорогу, замаскировать яму или пустить оголтелое чудище под колёса.
Сущности Мира Мёртвых враждебны к мертвецам с Земли в любых проявлениях: будь то ангелы, демоны или Слуги. Как я понял из рассказов, жизнь на этой планете процветала ещё задолго до того, как сюда стали спускаться души умерших, и поэтому Мы здесь чужие.
Мы – могущественные пришельцы, захватывающие их территорию. Нежить. Темная сила, которую нужно бояться и искоренять.
Нам не рады тут. Коренное население либо избегает нас, либо хочет убить. Компромиссов практически нет.
Шкала магической активности потихоньку снижается, и я высматриваю на карте прямой участок для разгона. А вот узенькая объезженная тропа метрах в трёхстах. Голая пыльная дорога, даже коряги не торчат.
«Координаты загружены», – выдает бортовой компьютер. На экране карта редких лесных дорожек сменяется привычной московской, прям как со спутника.
Дергаю ребристый рычаг телепортации. "Портал в Мир Живых активирован", – равнодушно выдает машина.
Пространство впереди искажается, очертания деревьев теряют ясность и начинают плыть. Посреди трассы с гулом расширяется чёрная дыра. Словно бездонное око смерти, оно неистовым взором прожигает все вокруг и вместе с тем обдаёт могильной стужей. Всё живое в радиусе пары метров скукоживается, желтеет и умирает. Магическая активность зашкаливает так, что стрелка готова разбить стекло
и отлететь куда-то на заднее сиденье. Выжимаю газ, мотор с тысячами лошадиных сил послушно гремит как сердитый громовержец, стрелка спидометра резко прыгает вверх, пыль огнем выстреливает из-под колёс, и зверь из магической стали метеоритом влетает в туннель.
Я проваливаюсь во тьму. Все трясётся и дребезжит, руки с трудом сжимают руль, тьма стелется по капоту, её дрожащие чёрные волны готовы пролезть в салон и задушить ледяными бесплотными руками.
Впереди свет.
Сначала маленькая щёлочка, но с каждой секундой она расширяется всё больше и больше, отбирая у тьмы всё больше территории. Я ускоряюсь, я мчусь к свету. Мчусь до тех пор, пока он не становится всем, а вездесущие щупальца тьмы не растаивают, как пудра на солнцепёке.
И вот мир вновь обретает очертания, под колёсами снова асфальт, а не рыхлая тёмная материя. Мир Живых. Россия. Москва.
Сложно отследить, что здесь изменилось за время моего отсутствия. Во-первых, я свою жизнь помню обрывками, так что очертаний знакомых улиц совсем немного, а во-вторых, Мир Живых глазами мертвеца выглядит совсем иначе.
Здесь я тень. Незримая и бесплотная тень, проходящая сквозь всё и вся. Дома словно из стёкла, а люди прозрачны, словно глубоководные рыбы. Лишь сердце пульсирует внутри них ярко-алым огоньком.
Мир Живых – поле битвы, где каждую секунду добро сражается
со злом, а жизнь со смертью: здесь рядом с прозрачными людьми шагает свой прекрасный ангел в сияющих белых одеждах, с опаской оглядываясь на черные машины безликих волков – Киллеров. Их спорткары вальяжно, словно акулы, патрулируют улицы в поисках новых жертв.
Полненький мужчина в очках, совсем как тот, которого я привозил вчера в Рай, торопливо перебирает ножками и вытирает платком пот со лба. Его можно отметить в толпе, потому что пульсирующий огонёк жизни внутри него становится всё слабее, а его молодой хранитель белеет от испуга за своего подопечного.
Вдруг сзади резко возникает "Понтиак", обгоняет мужичка и с визгом тормозов разворачивается. Ангел пытается что-то сделать, но теряется. Киллер – нет.
Дверь открывается, взлетает рука с пистолетом и глухим выстрелом гасит огонёк внутри мужичка. Его тело рушится, а его душа, яркая и детализованная, словно из плоти и крови, недоуменно встаёт на месте. Инфаркт. Видимо, запустил своё здоровье и Киллеру не составило труда забрать его жизнь.
Киллеры одинаковы. Белая тряпка вместо лица, мятая фетровая шляпа и потертый кожаный плащ. С ними никто не мог заговорить: они просто высматривают жертву, забирают жизнь и быстро уходят. Кто они и откуда неизвестно, чем живут, помимо охоты, тоже. Говорят, что они никогда не были людьми, а родились такими ещё до начала времён. Они – лишь материальное воплощение помыслов Смерти.
