Так и ехал этап по земле российской. Мимо тополей и березок, мимо елей и осин, мимо могучих кедров и стройных сосен. Столыпинский вагон, набитый правонарушителями, мчал и тащился по железной дороге, построенной их предшественниками – «комсомольцами» первого призыва. И колеса его вовсе не скрипели на скелетных костях этих первопроходчиков, не вязли в плоти трупов, а бойко стучали на стыках рельс.
В этом же поезде был спальный вагон, в котором играли в преферанс крупные командировочные чины, были вагоны купейные, в них ехала, пожирая вокзальных холодных куриц, публика поплоше, а в плацкартных пили водку, закусывая желтыми, мятыми солеными огурцами и крутыми яйцами. Имелся в поезде вагон-ресторан, где пили ту же водку, но уже не из стаканов, а из фужеров, заедая маринованной селедкой и шницелем, похожим на раздавленную коровью лепешку.
И во всем громадном союзе советских социалистических республик никому не было дела до мятущегося сознания Дормидона Исааковича Брикмана, отбывающего странный срок в грубом теле Г. Г. Бармалеенко, которое, в свою очередь, отбывало заслуженное незаслуженное наказание в соответствии с решением Калининградского народного суда и Законодательными актами России, изложенными в УПК России и УК России.
И лилась над просторами Сибири песнь голосистого зэка из соседнего купе:
Глупость и тщеславие вечно идут рука об руку.
Они появились неожиданно и как-то сразу. Все вместе. Два кота: рыжий и черный, ведьма и некто, мне неизвестный.
– Что, помирились? – беззвучно спросил я котов.
В их присутствии мой телепатический орган действовал безукоризненно. Я видел их сущность, а не кошачью наружность. И Мефиса, полного сиреневого тумана, который проплывал над нами, и Ыдыку Бе, в сознании которого горела печальная Звезда, и толстуху соседку, сущность которой была тоже полной и вредной.
– Мы и не ссорились, – подумал Мефис.
– Идеологические споры, – подумала Елена Ароновна, – для непосвященных они выглядят жутко.
– Успокойся, – подумал Бе, – все скоро кончится.
– Меня зовут Некто, – подумал некто. – Я – арбитр.
В комнату вернулась из кухни великолепная тройка. Вид у них был сытый. Похоже, что ни котов, ни соседки, ни арбитра Некто они не видели.
– Ну, гражданин писатель, – сказал полосатый галстук, – пора и поговорить. Чай у тебя, кстати, хороший.
– Может, сразу, без разговоров?.. – спросил галстук без полосок.
– Хорошо бы, – сказал галстук с оттенком, – но нельзя. Инструкция.
– Да, – сказал полосатый галстук. – Инструкцию не перешагнешь.
– И не отменишь, – добавил галстук без полосок.
– Зато ее можно нарушить, – зловеще сказал галстук с оттенком.
Их абсурдную беседу прервала материализация соседки. Елена Ароновна проявилась во всей красе: в ярком халате, с необъятной грудью и множеством подбородков.
– Мальчики, – сказала она напевно, – милые мои мальчики. Как я вас всех люблю!
Бесцветные смущенно потупились.
– Ну, не стесняйтесь, хорошие мои, давайте, показывайте…
– Я, – сказал тот, что галстуке без полосок, – я не все помню…
Он мялся и ковырял линолиум ножкой в блестящем туфле.
– Что помнишь, – строго сказала ведьма, растекаясь в кресле. – А ты, милашка, чайку мне принеси.
Дымчатый галстук умчал на кухню. Галстук с полосками тихонечко стал у стены. А скромняга, продолжая ковырять ножкой, начал читать с выражением:
– Вот видишь, не забыл оказывается, скромняга, – сказала ведьма, принимая подносик с чаем и бутербродами от расторопного дымчатого галстука. – И ты молодец, растарался, ишь ты – с черной икоркой и красной сочинил бутерброды. А что ж без маслица?
– Я не виноват, – сказал дымчатый виновато, – это все он, нет у него масла.
Ведьма повернулась в мою сторону.
– Нет? Конечно нет, откуда он его возмет, если он связанный. Ты бы смог масло принести, если бы был связанный?
– Нет, – жалобно сказал дымчатый, – связанный бы не смог.
– То то же. И что надо сделать?
– Развязать? – вопросительно поднял глаза от пола дымчатый.
– Молодец, сообразительный мальчик.
«Мальчик» осторожно распустил узлы и высвободил меня из пут.
– Можно я новости расскажу? – поднял руку полосатый.
– Расскажи, милок, расскажи, – благосклонно кивнула Елена Ароновна и откусила половину бутерброда с черной икрой. – Давненько я новостей не слушала.
Полосатый стал в позу чтеца-декламатора, рубанул воздух рукой и начал:
– Беспредел в Чечне. Чеченские террористы захватили автобус с чеченскими террористами.
