Я вздрогнула и медленно опустила руки. Что-то красное попалось мне на глаза. Я посмотрела на пол душа, где красная вода собиралась вокруг моих ног. Я заморгала. И тут что-то щелкнуло. Душ на уровне пола. Римо вонзил нож в мужчину… мои ноги казались еще бледнее на красном фоне. Мое зрение изменилось, и что-то сломалось во мне.
Я стояла в чьей-то крови.
Я услышала свой крик и попыталась выбраться из крови, но пол был скользким. Я повернулась, держась за стены душа. А потом я увидела остальную часть камеры. Весь пол был залит кровью, а посреди всего этого стоял Римо, высокий и смуглый, с ножом в руке.
Его грудь и руки были в крови. Красный. Красный. Красный. Повсюду.
Я все кричала и кричала, пока не перестала кричать, потому что в легких не осталось воздуха. И я не могла дышать.
Римо убрал нож в чехол и направился ко мне.
Я замахала руками, пытаясь убежать от него, от крови, от мертвеца за спиной Римо.
Мои ноги соскользнули на пол, и я упала. Мои колени погрузились в кровь, руки последовали за ними.
Римо поднял меня, прижал к себе, и запах крови заполнил мой нос. Я схватила его за плечи, чтобы не упасть. А потом я отдернула руку, и она стала красной. И один взгляд вниз. Красная. Моя кожа. Красная. Все красное.
Мои глаза нашли окровавленное тело Римо. Красный. Красный. Красный.
Я начала бороться с его хваткой. Я боролась изо всех сил.
— Пожалуйста, — выдохнула я.
Римо поднял меня на руки, и у меня не осталось сил сопротивляться. Он пронес меня босиком через камеру, перешагнув через мертвеца. Когда он избавился от ботинок? Истерический смех вырвался из моего горла, но перешел в рыдание. Это было уже слишком.
Римо прошел в другую камеру и опустил меня на пол. Я опустилась на пол, свернувшись калачиком на боку, не в силах оставаться в сидячем положении. Моя грудь тяжело вздымалась, но я не дышала. Сквозь туман я видела, как Римо вылезает из окровавленной одежды и идет ко мне. Голый. Больше я ничего не заметила.
Он просунул руки мне под колени и снова поднял. Затем на меня плеснула холодная вода, и я сделала глубокий вдох, открыв глаза. Римо пошевелился, держа меня на руках, наклонился вперед, прижался лбом к плитке и посмотрел на меня. Его тело защищало меня от холодной воды, льющейся на нас, а его темные глаза не отпускали меня.
— Пройдет некоторое время, прежде чем вода здесь нагреется, — спокойно сказал он.
Такой спокойный. Мои глаза изучали его лицо. Жутко спокойный. Никаких признаков того, что он только что убил человека варварски.
Я вздрогнула, стуча зубами. Даже когда вода стала теплой, мои зубы продолжали лязгать, и они не остановились, даже когда Римо вышел из душа, все еще держа меня на руках.
Римо вышел из камеры и понес меня по коридору. Паника сдавила мне грудь.
— Черт, — сказал кто-то. Мужчина.
— Принеси мне чертово одеяло, Савио, — прорычал Римо.
Он крепче обнял меня и понес наверх. Я закрыла глаза, слишком потрясенная, чтобы сопротивляться. Что-то мягкое и теплое накрыло меня, а потом меня положили на теплую кожу.
— Ты не можешь ездить по городу голышом. И на твоем теле все еще кровь.
— Ты можешь сесть за руль, — сказал Римо, и его тело опустилось рядом со мной.
— Куда, черт возьми, мы ее везем?
— Домой.
— Нино это ни хрена не понравится. Ты знаешь, как он защищает Киару.
— Мне насрать. А теперь заткнись и езжай.
Я сосредоточилась на дыхании, на воспоминаниях о том, что делало меня счастливой. Сэмюэль. Мама. Папа. София.
Я не была уверена, сколько времени прошло. Минуты, казалось, слились воедино, когда Римо снова поднял меня и в конце концов опустил на что-то мягкое. Мои глаза открылись, тяжелые веки горели от слез.
Первое, что я заметила, была кровать, на которой я лежала. Мягкие атласные простыни, кроваво-красные. Величественная кровать с балдахином, сделанная из черного дерева, столбы изгибались, как будто две ветви обвивали друг друга, образуя каждую. Тяжелые кроваво-красные шторы свисали с балдахина, закрывая яркий солнечный свет, струящийся в спальню.
Я положила дрожащую руку на гладкую простыню, белый против красного, как в душе. Я вздрогнула и снова начала задыхаться.
Римо подошел к кровати и опустился на нее, так что матрас прогнулся под его весом. На нем не было ничего, кроме кобуры с ножом, пристегнутой к груди. Мышцы, шрамы и едва сдерживаемая сила.
Я отвела глаза, мои зубы снова начали стучать. Римо перегнулся через меня.
— Не надо, — слабо сказала я. Потом тверже. — Не трогай меня.
Темные глаза Римо пристально смотрели на меня. Он низко наклонился, пока его лицо не заполнило мое поле зрения.
— После того, что я сделал сегодня, ты все еще бросаешь мне вызов? Ты не думаешь, что подчинение мне сделает вещи менее болезненными для тебя? — его голос был мягким, низким, почти любопытным.
— Да, — прошептала я, и что-то изменилось в его глазах… это было разочарование? — Но я лучше приму боль, чем подчинюсь твоей воле, Римо.
Он мрачно улыбнулся и снова потянулся ко мне. Прежде чем я успела среагировать, он натянул одеяло на мое тело, прикрывая мою наготу. Мои глаза расширились.
