Извращенная Преданность полностью

Я нашла его брюки на диване. И я решила проверить их на деньги. Вместо этого я нашла нож. Я спрятала его за спиной, когда они с мамой вылетели из ее спальни. Мать была полуобнажена, на нем тоже были только носки и трусы.

— Ты не стоишь и тридцати баксов.

— Ты мудак, я позволила тебе кончить мне в рот без презерватива.

— Как будто твой грязный рот чего-то стоит.

Заметив меня, он остановился. Болезненная усмешка искривила его губы.

— За нее я бы заплатил тридцать.

Мне тогда было пятнадцать.

Он сделал шаг в мою сторону. Мать перевела взгляд с меня на него. Они были туманными и расплывчатыми. Ей нужен Кристал.

Я дернула нож вперед и выпустила лезвие.

— Эта маленькая засранка украла мой нож, — прорычал он.

— Не двигайся. Или я заколю тебя.

Я хотела, и, вероятно, сделала бы это без угрызений совести, если бы моя мать не начала колотить его кулаками, крича.

— Убирайся! Убирайся, больной ублюдок! Проваливай!

Он ушел без штанов, бормоча проклятия, оставив нас с шестьюдесятью долларами и ножом.

Я поводила ножом из стороны в сторону, рассматривая его в лунном свете. Я знала, что смогу использовать его в случае необходимости. Я не была так невинна, как, возможно, думал Фабиано. Я знала, что есть люди, которые заслуживают смерти. Я засунула лезвие обратно, затем сунула его под подушку.

Фабиано манил меня к той стороне, которая мне не нравилась, стороне, которая процветала в суровые годы взросления со шлюхой в качестве матери и игроманом в качестве отца. Возможно, именно поэтому близость Фабиано пугала меня.

Возможно, я боялась, что он раскроет мои темные стороны. Я дочь моих родителей, и они оба не были хорошими людьми. Я всегда старалась быть в два раза лучше, чтобы не заподозрить худшее в людях. Я научилась улыбаться, даже когда это было трудно.

Я не была уверена, к чему это приведет между мной и Фабиано. Но борьба с этим стоила слишком много энергии и места в голове, которые мне нужны, если я хочу построить новую жизнь. Если я сосредоточусь на этой работе и возможно, найду новую работу, то через пару месяцев уеду из Вегаса. Тогда Фабиано останется в прошлом.

Кто-то постучал в дверь. Я рассеянно огляделась . Солнце стояло низко в небе. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился папа. Я сонно села.

— Что случилось? Который час?

— Ты должна дать мне немного денег. Я знаю, что ты, должно быть, получила деньги за работу на этой неделе.

Я получила деньги, но, кроме еды, отложила их, чтобы наконец купить другое (менее дорогое) платье. Я потерла глаза, пытаясь избавиться от тумана в голове.

— Я думала, ты тоже работаешь.

Некоторое время он молчал.

— Меня уволили.

— До того, как я приехала сюда?

Он вздохнул и кивнул. Значит, он солгал мне.

— Леона, мне действительно нужны эти деньги.

— Кому ты должен деньги? Каморре?

— Это не имеет значения.

— Имеет. Я могу поговорить с Фабиано.

— Ты что, дура? Только потому, что он трахает тебя, не значит, что он будет слушать все, что ты говоришь. — я плотно сжала губы, внезапно проснувшись. Неужели он действительно так сказал?

— Не смотри на меня так. Люди разговаривают. Тебя видели разъезжающим в его машине. Они называют тебя шлюхой.

Мой желудок сжался от оскорбления. Я так боролась за то, чтобы никогда не навешивать на себя этот ярлык, и теперь, вдали от матери, в Лас-Вегасе, люди действительно называли меня шлюхой.

— Это не твое дело, — процедила я сквозь зубы, начиная злиться. Я не хотела набрасываться на него, даже если он заслужил это за то, что постоянно лгал мне. — У меня нет для тебя денег.

— Я позволил тебе жить здесь, и это все, что я получил за это?

Он был пьян. Это становилось все более очевидным.

— Я плачу за еду. Я убираю квартиру, а ты уже взял у меня деньги.

Несмотря на то, что он причинил мне боль своими оскорблениями, я все еще чувствовала вину за отказ.

Не говоря ни слова, он ворвался и схватил свой рюкзак. Он порылся в нем, но я научилась этому в прошлый раз. Он заставил меня подпрыгнуть, когда схватил за запястье и поднял на ноги.

— Скажи мне, где они.