— Они будут слишком велики для тебя. Но лучше, чем то, в чем ты сейчас, верно ?
Я моргнула, глядя на нее. Она снова ушла, и голос стал еще громче. Я напевала, но они звучали глубоко в моей голове, громче, чем мой голос. Я раскачивалась взад-вперед, желая выбраться из мыслей, из тела, подальше от голосов. Я чувствовала себя такой уставшей. Но если я сейчас закрою глаза, к голосам присоединятся лица. Ладони болели, в ушах звенело, но я надавила еще сильнее, царапая ногтями кожу головы.
— Стоп, — выдохнула я. — Стоп.
Но голоса продолжали шептать. «Стоп» никогда не срабатывало.
Дверь опять открылась. На пороге стоял Римо. Он зашел, и я замолчала. Громкие напевы заставляли людей думать, что ты странный. Я медленно опустила руки. Кровь и кожа застряли под ногтями в том месте, где я поранила голову. Мой розовый лак местами облупился.
На мгновение меня отвлекло красное пятно на серой рубашке Римо.
— Ты убил маму и Коди ? — я спросила.
Римо удивленно поднял брови. Папа всегда старался скрыть от меня все плохое, но мама все рассказывала. Римо был похож на папу. У него был такой же опасный блеск в глазах. Они были убийцами. Мама говорила, что они плохие, но ни папа, ни Римо не сделали мне больно. Милые мужчины, которых мама приводила домой, делали мне больно.
— Нет, я не убил, — ответил он.
Он присел передо мной, встретившись со мной взглядом. Другие мужчины предпочитали возвышаться надо мной. Он не выглядел грустным или будто жалел меня. Он выглядел так, словно понимал меня.
— Почему ты не убил ?
Он улыбнулся странной улыбкой.
— Потому что они не мои, чтобы убивать.
Я не понимала.
— Ты бы расстроилась, если бы твоя мама умерла ?
Я посмотрела на свои руки. Я любила маму. Но я бы не расстроилась. Иногда я даже ненавидела ее.
— Я плохая девочка.
— Ты пытаешься быть хорошей девочкой, чтобы люди меньше причиняли тебе боль ?
Я нахмурилась, потом кивнула.
— Не надо, — твердо сказал он.
Я подняла глаза.
— Никогда не пытайся быть доброй к людям, которые причиняют тебе боль. Они этого не заслуживают.
Я кивнула, потому что именно этого, как мне казалось, и следовало ожидать.
— Твой отец будет здесь через пару часов, Екатерина. Он отвезет тебя домой.
— Домой, — повторила я, пробуя слово на вкус.
Я вспомнила тепло и счастье. Оно казалось таким далеким, как сказки, которые любил читать мне папа.
Он выпрямился и посмотрел на меня.
— Ничто не может сломить тебя, если ты не позволишь. Если ты когда-нибудь вернешься в Вегас, у тебя будет шанс покончить с этим.
