Извращённые cердца полностью

Савио поднял глаза, и на мгновение я была уверена, что он проигнорирует мою молчаливую команду или сделает вид, что не понимает ее, но он не сделал. Вскоре я уже не могла сдерживаться, слишком ошеломленная его прикосновением между моих ног и посасыванием его рта моего соска.

Я выгнулась дугой с кровати и закричала, освобождаясь.

— Савио, Боже Мой!

Меня даже не волновало, что он смотрел на меня так, словно я была самым новым блокбастером. Его пальцы умело направляли меня через мое освобождение, пока не замерли, и я уставилась в потолок, ошеломленная силой своего оргазма.

— Я говорил тебе, что однажды ты выкрикнешь мое имя. И в качестве дополнительного бонуса ты даже назвала меня Богом, — сказал он со смешком, целуя мои губы, прежде чем нависнуть надо мной.

Его пальцы все еще были у меня между ног, и выражение его лица было смесью невыносимого самодовольства и захватывающего дух собственничества.

Жар на моих щеках усилился.

— Я не называла тебя Богом.

Но я была оскорблена тем, что произнесла это слово в порыве страсти. Это было бы оскорблением слова, если бы оно вообще существовало.

— Ты произнесла мое имя и Бога без паузы, это самое близкое, что может быть, если спросишь меня.

В его голосе слышалось едва уловимое рычание, скрытое чувство собственничества, и этого было почти достаточно, чтобы заставить меня попросить еще один раунд. Я не знала, что эта распутная штука может быть внутри меня. Его рука скользнула между моих ног, заставив меня вздрогнуть. Затем он взял мою руку и просунул ее между ног. Я напряглась, не уверенная в его мотивах и остро осознавая, что с меня капает. Я никогда еще не была такой мокрой. Савио провел пальцами по моим складкам, и я была уверена, что в любой момент потеряю сознание от смущения, но все равно не могла отвести от него глаз. Он поднял мою руку с колен и поднес к своему лицу. Моя кожа была покрыта моими соками. Я попыталась отстраниться, не в силах поверить, что он собирался сделать, что он хотел попробовать меня на вкус.

— Расслабься, Джем, — пробормотал он.

Я заставила себя сделать так, как он сказал. Он был большим мальчиком и, если бы захотел сделать это, то сделал бы.

Затем он взял каждый из моих пальцев и облизал их дочиста, ни разу не отрывая от меня взгляда и издавая тихое жужжание. Мое сердце пульсировало с каждым движением его языка, полностью загипнотизированное, униженное и возбужденное. Только представив себе, как этот язык и рот будут ощущаться у меня между ног, я снова чуть не свалилась с обрыва. Он снова погрузил мою руку между ног.

— Собери свои соки, — приказал он.

Мои глаза расширились от приказа, прозвучавшего в его голосе, но все же я позволила ему направлять мои пальцы. Затем он снова поднял мою руку. На этот раз он держал ее перед моим лицом. Я вопросительно посмотрела на него.

— Попробуй сама, поверь мне, ты чертовски вкусная.

Я приоткрыла рот и позволила Савио засунуть мне в рот указательный палец. Это был первый раз, когда я попробовала себя на вкус. Это был пьянящий, слегка сладкий аромат.

Глаза Савио, казалось, потемнели, смотря на меня. Моя кожа сильно горела. Это было не то, что я когда-либо думала сделать, определенно ничего такого, что мое строгое католическое воспитание не оправдало бы.

— Мы отправимся в ад за это, — хрипло прошептала я, когда Савио снова вытащил мой палец.

— Поверь мне, если это уже дает тебе билет в ад, рай не то место, где ты хочешь провести вечность.

Я рассмеялась. Поверить не могу, он скажет что-нибудь святотатственное и, все равно, заставит меня чувствовать себя хорошо.

Его губы растянулись в улыбке — на этот раз ни высокомерной, ни дразнящей — прежде чем он прижался поцелуем к моим губам, придвигаясь еще ближе, пока его передняя часть не прижалась к моему боку, и я не почувствовала очень явное доказательство его желания ко мне у моей бедренной кости. Его кончик скользнул по моей коже, распространяя намек на влагу, которая ошеломила меня.

Мои брови сошлись вместе. Из-за того, что он просто наблюдал за мной?

— Что? — спросил он, понизив голос.

Я опустила глаза, несмотря на свою застенчивость, и действительно его кончик блестел.

— Ты…?

Его собственные брови сошлись вместе, очевидно не следуя за ходом моих мыслей.

Едва уловимый пульс забился у меня в висках, когда я произнесла эти слова, вывалившиеся из меня.

— Ты весь мокрый. Ты… — я понизила голос. — … Кончил?

Савио моргнул, а затем его голова упала вперед, уткнувшись носом мне в горло.

— Ох, Джем. Ты меня просто убиваешь.

И он засмеялся.

Он смеялся надо мной.

Унижение смыло туманное сияние после оргазма, и я резко отстранилась от него, пытаясь встать с кровати. Савио этого не допустил.