Эмоции, от которых грудь ее вздымалась и болела, переместились куда-то вглубь. Джонатан продолжал дразнить ее губами, перемещаясь от влажных разбухших сосков к ключицам и шее, задержался на мочке уха, двинулся к виску, потом к переносице, и наконец их губы снова слились в поцелуе.
Реджина ощутила тяжесть тела Джонатана, прижавшего ее к пуховой перине. Его руки все настойчивее изучали ее тело, и у нее вырвался тихий страстный вздох. Кончиками пальцев он проводил от груди к бедрам и обратно, и эти прикосновения показались ей самым прекрасным ощущением в жизни.
Ей хотелось открыть глаза и посмотреть на него, но страх перед тем, что она может увидеть, удерживал ее. Вместо этого она вызвала в памяти воспоминание о том, как он выглядел тем вечером, стоя обнаженным в ванне. Вспомнила, как капли воды стекали по плечам к бедрам, по длинным мускулистым ногам. От этой картины у нее перехватило дыхание.
– Знаешь, как долго я мечтал о том, чтобы вот так коснуться твоей кожи?
Реджина ничего не ответила, поглощенная собственными ощущениями.
– С того момента, как впервые увидел тебя, – сказал Джонатан. – Коснись меня, милая.
Тело Реджины напряглось, она едва дышала, но медленно подняла руку и погладила голые плечи Джонатана. Он издал странный звук, который заставил ее улыбнуться. Она снова погладила его, наслаждаясь ощущением его кожи, и, открыв глаза, увидела на его лице выражение удовольствия.
– Мне нравится, как ты реагируешь, – призналась она.
– Тогда погладь меня еще.
Она погладила, и дыхание его участилось. Гладкими наманикюренными ногтями она провела по его соскам, и они отвердели.
Волна наслаждения сотрясла его тело, когда ласки Реджины стали более откровенными. Он содрогался от страстного желания, которое не мог больше сдерживать. Он повернул ее на спину и снова начал ласкать. Его руки скользили от округлостей груди к животу, потом ниже, к долине между бедрами.
Реджина, забыв стыд, отдалась его ласкам. Она была холстом, а он художником. Каждая ласка – мазком кисти, каждое страстное касание – новой краской на портрете чувственного самопознания.
Когда его руки снова двинулись к ее бедрам, она потянулась как кошка, просящая, чтобы ее еще погладили и приласкали.
– Боже, как ты хороша! – не удержался Джонатан от восхищенного возгласа.
Ее тело блестело в свете огня, такое гибкое и нежное. Легкие каштановые завитки между бедрами просили, умоляли, чтобы их изучили.
Он надеялся, что она уже готова, так как сам уже больше не мог ждать.
– Расслабь ноги, милая, – сказал он. Ее ресницы дрогнули в ответ на его хриплый шепот. Он гладил ее ноги, напряженные мышцы расслабились.
Когда Джонатан стал ласкать ее самые интимные места, Реджина тихо застонала и подняла бедра.
Его ладони легли на внутреннюю сторону ее бедер, скользнули к коленям, потом снова вверх. Реджина напряглась.
– Расслабься, милая. Доверься своему инстинкту.
Последняя преграда рухнула, и Реджина позволила раздвинуть ей ноги. Тело ее горело словно в огне. Руки у Джонатана были еще более волшебными, чем его колдовской взгляд. Они умело раскрывали ее. Когда он коснулся ее лона, у нее не было сил даже вздрогнуть.
У Джонатана едва не вырвалось крепкое словцо. Черт, как она хороша! Теплая, гладкая, упругая.
– Посмотри на меня, – сказал он, продолжая исследовать ее. – Открой свои красивые глазки и посмотри.
Реджина открыла глаза. Огонь в камине уже не пылал, а светился оранжевым светом. Джонатан смотрел на нее сверху, глаза его светились желанием, лицо было напряжено, ноздри слегка раздувались. Ее взгляд скользнул по его плечам, по согнутым коленям, к животу, где узкая полоска волос окружала пупок, потом ниже, туда, где находилось его мужское достоинство.
Увидев свое собственное тело, жаждущее и открытое, она попробовала сдвинуть ноги, но он не дал ей этого сделать.
– Инстинкт, – прошептал он и закрыл Реджине рот глубоким поцелуем, который лишил ее последних сомнений.
А дальше действовал только инстинкт.
Она поднималась, когда он опускался. Она обнимала его за плечи, а он держал ее за бедра. Ее язык дразнил его язык, поцелуй был таким долгим, что она едва не задохнулась. Она чувствовала, как он прижимается к ней. Он был твердый и горячий, а она – мягкая и влажная. Женская суть, принимающая мужскую.
Когда он вошел в нее, их соединение было таким полным, что девушка не почувствовала боли. Ощущение, которое она испытала, превзошло все ее ожидания. Твердое внутри мягкого, огонь внутри пламени, сталь и бархат и разделенная интимность, которая лишила ее дыхания.
Он входил в нее все глубже и глубже. Реджина ногтями впилась в его плечи.
– Тебе больно?
– Нет.
Он нежно поцеловал ее, поднял ее колени, так что нижняя часть его тела оказалась между ее бедер.
Ритм движений напоминал танец, она двигалась вместе с ним, следуя за ним, доверяя ему вести ее. Как физически, так и эмоционально ей становилось теплее с каждым движением бедер Джонатана. Инстинктивно она следовала своим чувствам, выпуская их на свободу, позволяя природе делать свое дело.
