Реплика вызывает подозрения, хотя бы потому, что помимо самой Шион, мелкой Шион Суо и Аой, в палате находится всего лишь одна копия альтер эго Кевина, Рота Мантела. А ещё она знаменует собой странное изменение поведение героини – клуша, ранее истерившая по любому, самому незначительному, поводу и не спалившаяся только потому, что сценарий писал Норихико Йонесака (Шион пытается выдать себя за учёную из Лабиринтоса) внезапно переключается в хладнокровный режим и ведёт себя как агент-профессионал. Конечно, Такахаси времён Xenosaga вряд ли мог отмочить перл вроде “It’s clear that they’re suffering subconsciously” (цитата из той же сцены), но если принять, что перед нами сцена-“химера” (сочетание не сочетаемого) сцена – “франкенштейн”, сшитая из кусков…
Результат получается достаточно любопытным.
Первый эпизод, сцена “last day you spent together with your father”, диалог между ребёнком Шион и её отцом Суо Узуки.
“Kid Shion: We’re not… …going to see Mom?
Shion’s Father: No…not today… We’ll visit her tomorrow, okay?
Kid Shion: …Okay”
Нам неизвестно, чем заканчивался этот день, а закончиться он мог тем, что Шион, несмотря на “okay”, таки зашла в госпиталь без разрешения и увидела то, что ей не следовало видеть – эксперименты над Аой (папа делает больно маме). Женщина в Синем попыталась её успокоить, “See all these doctors with her?”, но Шион восприняла эту попытку в штыки – утешительницу она воспринимала как чужую женщину, которой Суо хотел заменить больную Аой, и только что получила этому “подтверждение”. Суо сорвался. (Ревность Шион, вероятно, отсылка к Всевышнему Вторжению Филиппа Дика, где герой оставлял больную жену ради более подходящей пассии, своего ангела-хранителя, – Такахаси поставил задачу показать похожую ситуацию глазами ребёнка).
Поссорившись с отцом, Шион бросилась за помощью к Фебронии, но реалиены серии Атра (флешбек из первого эпизода) успели раньше. (“last day you (т.е. Шион) spent together with your father” – это одновременно был и последний мирный день Старой Мильтии)
Т.е. растоптанная клумба перед Лабиринтосом – бред третьего эпизода. Такахаси, автору Xenosaga (даже деградировавшему до уровня Xenoblade) подобные убогие слезодавилки несвойственны – и в его играх, их, как правило, нет. А вот от поклонников маленьких, страдающих и жертвующих собой девочек ничего другого ожидать и не приходится.
Суо не мог ни связаться с дочерью, ни организовать поисковую партию – в Мильтийском– то бардаке со свихнутыми реалиенами и гнозисами! – ни эвакуироваться, бросив Шион. Поэтому он был вынужден ждать её там, куда она непременно пришла бы, если бы только смогла – в палате Аой, – что и стоило ему жизни. Психологическая травма у Шион результат не только гибели родителей, но и роли, которую Шион сыграла в их гибели, ведь не будь её побега, Суо, скорее всего, остался бы жив. Поэтому Шион бежит от прошлого, а свою вину перекладывает на Дзина “Mom and Dad aren’t even in those graves! You know just as well as I do where they are! Right? You and I were the only ones there that day. And if you if you’d only been there sooner, they’d still be” (alive, а что же ещё).
В первом эпизоде она схожим образом перекладывает на Кос-Мос ответственность за событие, приведшее к появлению Тестамента Вирджила “You have no right to go about killing people! Why did you shoot Lieutenant Virgil?!
Потому что ты запрограммировала меня поступать так – могла бы ответить Кос-Мос.
Общее решение уровня.
Когда Шион видит Сесили и Кэт, она ломается.
“It’s horrible. I can’t stand this! I’m… I’m sick of all this! I just… I can’t take it anymore! I just cant! Uh!!!” что подразумевает, что до Сесили и Кэт тоже было плохо “I’m sick of all this” но Шион can take it, а после уже “can’t”.
В оригинале нагрузка на героиню возрастала по мере продвижения к цели – и в общих чертах я её уже описал как. Эксперименты над реалиенами, эксперименты над ранеными солдатами, эксперименты Суо Узуки над Аой Узуки, и наконец – два изувеченных ребёнка, конечный результат, и если так можно выразиться, увенчание проекта Зохар.
Старая Мильтия символ ада, недаром чёрные дыры, скрывшие так и называются – “Abyss”. “The literal translation is "deep chasm."This word can be defined as a "deep hole" or it can also be a reference to Hell” (датабаза (1) entry 003 Abyss. Вирджил – (в честь Вергилия из Божественной Комедии) – проводник по аду. Как и в Божественной Комедии, по мере продвижения вглубь всплывают вещи всё более и более отвратительные.
Конечно, поток периодически разбавляется сценами вроде извлечения данных из головы Ханаана и разговора между Маргулисом Кевином и Суо. Последний следует отметить особо, – он частично аутентичен15 и содержит важнейшую информацию о реалиенах. (А также “гробы” для Сесили и Кэт; в этой сцене они пусты, однако в предыдущем диалоге, Маргулиса с Селлерсом, сестрички уже в “гробах” – такое вот отношение к сюжету)
