— Это лишь защитный механизм. Я не знаю, — я не хочу защищаться, но слишком упряма. — Я просто чувствую, что если буду избегать ситуации, тогда смогу справиться с тем, с чем захочу, — пожимаю плечами и перебираю край рубашки. Снова это нервная привычка.
— Значит, ты избегаешь ситуации так же, как и Найл избегает вещей, связанных со смертью его бабушки? — я замираю, я не это имела в виду. Эллисон понимает это по выражению моего лица, но продолжает. — Ты даже не сложила два и два? Эрика, Найл сбежал не от тебя, а от сложившейся ситуации, в которой он оказался. Ты как и все знаешь, что ему не нравится иметь дело с сильными эмоциями. Он устал, и он будет уставшим, когда вернётся. Мы все говорим вещи, которые не имеем в виду, даже ты.
— Я не идеальна, — признаю это.
— Я никогда не говорила этого, Эрика. Я просто пытаюсь показать тебе его сторону. Он не избегает тебя или ситуацию, он только пытается отвлечься и получать удовольствие. Избежать и забыть о проблемах хотя бы на минуту.
— Это не оправдывает того, что он сказал мне, — я пытаюсь оправдать свои действия.
— Я не знаю. Я никогда не говорила такого. Вы двое должны сесть лицом к лицу и обговорить всё. Ты должна сказать ему, как тебе больно. Он должен сказать, что происходит с ним. Вот в чём проблема между вами. Только из-за того, что он уезжает на некоторое время, это не означает, что ты должна использовать этот факт как оправдание. Вам двоим придётся пройти через это. Ты ведь всё ещё хочешь быть с ним? — она спрашивает, и я смотрю вверх, обращая внимания на прохожих. Пытаюсь сосредоточиться на их счастливых лицах, кто-то роется в сумке в поиске чего-то, кто-то спешит, кто-то смеётся.
— Да, — набираюсь смелости, чтобы сказать это.
— Это не делает тебя слабой, Эрика, — моя лучшая подруга знает меня слишком хорошо. — Ты знаешь, чего хочешь, и это хорошо. Теперь вы должны исправить это и научиться расти вместе, а не врозь. Потому что то, как ты поступаешь сейчас, только рознит вас.
— Знаешь, тот факт, что твоя мама психолог, очень полезен, — подталкиваю её локтём, и мы обе смеёмся, забывая о напряжённости между нами.
— Что могу сказать, я училась у лучших, — я люблю улыбку Эллисон. Она одна из тех людей, что когда она улыбаются, то заставляет улыбаться всех. Это заразно.
— Спасибо, Эллисон, — я искренне благодарна. Я не знаю, что бы делала без неё. Вижу, как она смотрит на экран телефона, скорее всего, переписываясь с Кайлом. Они всё ещё постоянно вместе, так что я не удивлюсь, если она поженятся в следующем году; они влюблены.
— Вот для чего нужны друзья! — она весело кричит. — Прости, но мне нужно идти. Мой обеденный перерыв закончился пять минут назад, — она смотрит на свои воображаемые часы и смеётся. — Люблю тебя, подружка, — она быстро обнимает меня и встаёт, уходя. Приятно, что её работа находится всего в нескольких кварталах, мы не часто встречаемся во время обеда, но она, заметив моё замкнутое состояние, пришла; ей это не нравится.
У меня есть час до следующих занятий. Погода на улице наконец-то становится теплее, так что я могу сидеть и наслаждаться ей, а не торчать в помещении, защищённом от ветра, дождя и снега. У меня нет больше дел, чем бы можно было заняться, я уже поела вместе с Эллисон, поэтому достаю из сумки тетради к следующей паре, — к курсу о ранней современной Европе. Хотя, думаю, это не сильно поможет.
— Эрика, — слышу шёпот. Голос низкий и тихий, но сильно ударяет по мне, почти сбивает с ног. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Найл. Я боялась этого, но и одновременно желала. Принимаю всё, что в моих силах, чтобы не побежать к нему, не обнять его и не зацеловать.
Я откладываю тетради и смотрю через плечо.
— Найл, — заставляю себя не улыбаться. Боже, я скучала по нему.
— Я могу присесть? — он спрашивает, и я киваю, быстро хватая тетради и книги, освобождая для него место. До этого я сидела на середине скамейки, чтобы не позволить сесть рядом кому-то ещё, поэтому пересаживаюсь на одну сторону. — Это для тебя, — протягивает мне тюльпаны. Иисус, тюльпаны — мои любимые цветы. Они простые, элегантные и нежные. Я не беру букет, когда он протягивает мне его. Не знаю, почему. — Пожалуйста, возьми их. Я знаю, что это звучит эгоистично, но всё-таки люди смотрят на нас, подумают, что что-то не так, — я всё же забираю их и нюхаю.
— Что-то не так, Найл? Может ты тоже должен поцеловать меня в щёку? Убедиться, что каждый увидит? — хамлю, это не самое лучшее, что я могла сказать; он хочет наладить отношения, но и не хочет отходить от образа.
— Пожалуйста, не надо, — он шепчет. У нас словно две разные жизни, наша личная жизнь и наша общественная жизнь, где мы должны быть осторожны, настолько осторожны, что каждый наш шаг может быть неверно истолкован.
— Как ты узнал, что я здесь? — снова вдыхаю запах цветов. Я не могу устоять перед тюльпанами.
