Мальчишка замолчал и нахмурился. Извинений он явно не ожидал, да только Джей еще не закончил. Нет, конечно, стоило попросить прощения и за свои выходки. Но не только:
— Боюсь, с Каньоном придется продолжить чуть позже. Послезавтра из города выходит караван, мы уйдем с ним. Среди городских и торговцев, не в сопровождении.
— А… куда? И зачем?
— В Мидори. Зеленый город близ границы со степной зоной. Семнадцатый квадрат, желто-зеленый. Если идти дальше, можно уткнуться в огромное озеро, берега которого упираются в горы. На это стоит посмотреть, и, думаю, мы найдем время. Но в Мидори… В Мидори мы идем для меня. Если подумать, я давным-давно должен был там объявиться. Еще пять лет назад. Если я и могу где справиться без выпивки со всем этим. С прошлым. То только там.
— Там твой дом?
— Нет. Но там меня ждут.
Зябкое сухое утро застало Хаука злющим и невыспавшимся. Мало того что караван начал собираться ни свет ни заря, так еще и Джей не мог нести вещи, кроме необходимых.
Нельзя ему, видите ли.
Самое паршивое, что действительно нельзя. Рана заживала с невообразимой скоростью. Во время очередной перевязки, когда Трал объяснял каждое движение, чтобы Хаук мог без труда повторить, плечо выглядело гораздо лучше. Но все же недостаточно, чтобы напрягать руку. И Джей по-прежнему безмолвно злился на бинты, однобокость и неуклюжесть. А особенно на то, что в этот раз он вынужден принимать помощь, а не наоборот.
Людей пока что было совсем немного.
Одинокую платформу с какой-то ярко-желтой меткой, груженую ящиками и парой бочек, окружали люди с такими же метками на плотных плащах. Лиц Хаук не видел: их прятали под высоко поднятыми масками, будто щедро сдобренный песком ветер уже ослеплял и мешал дышать. Спрашивать у Джея, кто это, Хаук при всех не рискнул. Решил для себя, что торговцы, — зря что ли приволокли, вон, целую платформу? — на том и успокоился. Только один черт ждал подставы, пока Джей не велел взять себя в руки.
Еще трое были, похоже, городскими. Обычная семья с мальчишкой лет пятнадцати косилась на желтомордых торговцев не хуже самого Хаука. Мать все время пыталась отгородить собой любопытного сына, отец то и дело клал руку на оружие, одергивал, как от змеи, бросал взгляд в сторону, а затем снова неосознанно барабанил пальцами по прикладу винтовки.
— Это у тебя сто двадцатый? — вдруг раздалось справа, и Хаук перевел взгляд на заросшего мужика, небрежно восседавшего на своем спидере. Вопрос был странным и непонятным, но Джей вдруг оживился:
— Бери выше! Четверка, заказная. Модификаторы свои, такого больше нигде нет.
— О как! Поближе-то глянуть дашь?
— Почему бы и нет? Нам стоять, небось, еще долго.
Мужик покивал и неуклюже сполз со своей «летучки», тут же берясь за костыль. Хаук поначалу его не заметил и только сейчас понял, что одна из штанин висит свободной тряпкой, а внутри — ничего.
— А… — неугомонный язык поспешно пришлось прикусить и сделать вид, что спрашивал вообще не про то: — О чем это вы?
— О летучках, Хаук! — Джей широко ухмыльнулся и хвастливо хлопнул ладонью по обшитому кожей сиденью. — Я же тебе говорил, нет? Это одна из лучших моделей! Мне её по дружбе собрали еще в Цитадели.
— В Цитадели?! — воскликнул мужик, не дав Хауку вставить и слова. — Да ладно! Не уж-то сам Одноглазый собирал?
— А то!
— Так а ресурсы? Сколько ты в эту игрушку вложился?
— Ресурсы мы сами притащили. Там ничего такого, твари красные, пятерки, семерки, черных нет. Мы за один поход на три такие игрушки собрали с излишком. Вот за излишек Одноглазый нам и собрал именные модельки. Чуешь, а?
Недолго думая, Джей что-то переключил, и «летучка» ответила ярким светом, окрасившим энергоканалы в парадный зеленый и рыжий. Мужик восхищенно присвистнул, спросил что-то совсем непонятное, и Хаук окончательно отстранился от разговора. Во-первых, когда Джей чем-то хвастается, ему лучше не мешать. Слишком уж он это дело любит. А во-вторых, Хаук все равно ни черта не понимал в этих терминах и жаргоне.
Хотя бы в сон клонить перестало.
Люди тем временем прибывали кто поодиночке, кто небольшими группами, и вскоре вокруг стало шумно. Оди, как назвался одноногий мужик, давно уже забыл про «летучку». Хаук слушал их с Джеем краем уха, ловя какие-то фразы про топи и Цитадель, про лес и снова про Цитадель. Судя по всему, мужик вышел туда откуда-то с гор, примерно со стороны плато Крошаксов. Его отряд наткнулся на какую-то там саранчу и закончил не очень удачно. Оди не то жаловался, не то извращенно хвастался, рассказывая о том, как его с другом на грани смерти нашел отряд имперских. Куда после этого делся друг, история умалчивала…
А время шло.
Раннее утро перестало быть ранним, воздух начал нагреваться, вокруг уже чувствовался привычный жар пустыни, пусть и смягченный куполом. Караван стоял. Нервничал. Голоса вокруг становились раздраженней. И если желтомордые торгаши, Джей с Оди и еще несколько «внешних» стояли спокойно, то городские уже искали, с кого бы спросить о задержке. Да и сам Хаук хоть старался не обращать внимания, заметно нервничал.
