– Ну, я же не совсем ещё отсталый в коммерческих вопросах. Если поможете с Игорем деньгами, своих– то пока ещё не заработал.
– Слушай, есть человек, которому позарез нужна машина, перегон через Москву. 100 тысяч за раз. Нет профессионального водителя.
– Криминал?
– Да нет, вроде бы чисто. Беседу вести?
– Люди проверенные?
– Да разве я стану друга подставлять.
– Когда нужно было?
– Вчера.
Воцарилось молчание.
– Сто тысяч… Хорошо, звони.
Послышался гул грома.
– Странно, середина октября, а гром. Меня всегда такая погода удивляла.
– Да. Пошли по домам. Завтра созвонимся.
К ночи разыгралась гроза.
5
Лена сидела в комнате и пила чай. Думая о Павле её сердце тосковало по нему. Очень хотелось его увидеть. Хотелось видеть его каждый день, он такой сильный, смелый, смешной. Но был страх прилипнуть к нему раз и навсегда. С ним хотелось просто дышать. Она не могла его даже переубедить, сказать нет, отказывали формы, становилась пластичной "лепи всё что хочешь", твоя, твоя. С самого первого взгляда, тогда под ивами, как гипноз, аж коленки подкосились. Родители заметили в ней перемену и постоянно говорили что: "Журналист должен быть жёстк, эгоистичен, добиваться цели. Не женская профессия". Хотелось доказать им, что она может, чтобы они гордились ею…
Звонок в дверь помешал её раздумьям. Она встала и подошла к входной двери, посмотрев глазок, открыла её. В ноги упала охапка цветов. Опираясь на колени, стоял Паша и, обняв её ноги, сказал:
– Вы ходи замуж за меня. Не могу так больше.
С одежды парня лилась прохладная дождевая вода.
– Паша, Пашенька, вставай, заходи, я так ждала тебя.
Счастливая ночь была для них двоих. Они знали, чтобы всё получалось, им нужно быть вместе, не разлучаться.
Гроза затянулась на всю ночь.
Под утро Павлу позвонил Алексей и договорился о встречи с клиентом.
– Ты знаешь, люди очень влиятельные, отказа не примут. Иначе тебе вовек не открыть своего дела, зарубят в зародыше. Через два часа у него в доме. Так, что прошу поторопиться…
Лена проснулась, солнце после дождя в октябре светило ярко и в глаза. Постель рядом была пуста и холодна.
– Паша,– простонала она от обиды.
Но в ответ тишина. Тошнота подступила к горлу. Она резко вскочила и промчалась в туалет. Рвало долго. Когда спазмы прекратилась, посмотрела на часы. «Вот блин. На пару опоздала».
Быстро натянула джинсы, влезла в джемпер. Завтракать не хотелось. Тошнота даже от её любимых духов, от цветов, шикарным букетом принесённые Павлом.
Тошнило и рвало весь день, приходилось отпрашиваться с лекций. Вечером зашла в поликлинику к подруге Анжеле.
– Что это с тобой, даже зелёная, лягушек наелась?
– Не шути так, весь день колышет, может гастрит?
– Давно половой жизнью живёшь?
– Какое это имеет значение?
– Заворачивай рукав, кровь из вены возьму. Кровь не обманет.
5
Двое суток не было Павла на своей малой Родине. До Питера добрался спокойно. На границе с Финляндией увидел машину такую, от которой сжалось сердце и хотелось "сделать ноги". В голову стали поступать разные мысли о том, что перегнать по российским дорогам такой заказ не поцарапав, нужно быть просто волшебником, от всего этого даже вспотели ладони. И всё-таки, сел на водительское кресло. На подъезде к Москве, вцепившись в кожаный руль, стал замечать, что за ним "идёт слежка". Оглядевшись, из бардачка машины достал пистолет, найденный им ещё со школы, в 90-х, и всегда носил с собой. "Господи, только не пригодись". Проверив обойму, положил в карман спортивной куртки. На трассе поджидали Гаишники. Машина, ехавшая сзади, требовала остановиться. "Сейчас будут проверять, скорее всего, липовые номера, вот подставился",– подумал Павел и прибавил хода. Проскочив пост ГАИ, услышал выстрелы, стреляли якобы по колёсам. Милиция рванула за ним, перекрывая путь на трассе. Павел остановился, деваться было не куда. Мужики следовавшие за ним и гаишники бежали к БМВ.
– Открой дверь сосунок и выходи, кричали они.
– Ребята, а в чём собственно дело? Документы в порядке.
Павел хотел уже показать документы, но тут понял, что постовые вовсе не те за которых себя выдают, но было уже поздно. Они ловко открыли дверь и силой вытащили из салона Павла. Стали избивать. В тот момент, Павлу показалось, что методы их воздействия наверняка были на убой. Вытащив из кармана куртки пистолет, что-то выкрикнул и выстрелил в одного из нападавших. Тот рухнул, подкошенный пулей, сразу как мешок.
– А ну, отошли от машины тоже, твари, стреляю на поражение!
Один из амбалов заорал:
– Он, гад, кита убил, я его сейчас на ремешки порежу, гнида, и закинул в Павла монтировкой. Павел увернулся, пальцы рук то ли от неожиданности, то ли автоматом нашли курок, раздался ещё один выстрел. Второй раскинув руки, выкрикнул "Твою мать, сука", упал на землю.
– Кто ещё хочет свинца опробовать? – закричал Павел, из разбитой брови сочилась кровь, застилая глаз. Затем стреляя по ногам нападавшим, смело сел на прежнее кожаное сиденье машины и дал газу, выезжая с обочины на трассу.
Кто-то из тех стал, кому то звонить, другие бросились к лежачим телам.
