Прекрасно! Я теперь должна сидеть под столом, пока они там набеседуются.
— О, понятно. Послушай, Кать, я сейчас с отцом разговаривал, — я слышала по голосу, что Михаил Андреевич приблизился к столу.
— В самом деле? И что он говорит? – удивительно, но голос Екатерины Александровны был спокойным и ровным. Обожаю ее выдержку.
— Думаю, ты знаешь, — улыбнулся Иванцов. Я не знаю, конечно, наверняка, но судя по интонации, он улыбнулся. – Кать, ну брось ты эти детские обиды. Он уже человек в возрасте, многое сейчас выглядит по-другому, в ином свете… И ты уже взрослая женщина. Может, все-таки попробуешь с ним помириться?
Интересно, о чем он говорит? И из-за чего они поссорились?
— Михаил Андреевич, — своим фирменным голосом с оттенком металла, произнесла Волжак, — при всем уважении, но… Мне казалось, мы уже обсудили все сегодня.
— Я понимаю. Просто после разговора с ним, я только убедился в том, что он хочет, чтобы вы начали общаться. Ты же уже не ребенок, ты взрослая женщина, Кать.
— Я в курсе о своем возрасте, и вы правы, я уже не ребенок, мне скоро сорок, прости Господи, и у меня нет никаких детских обид.
В этот момент я ущипнула ее за ногу, так как меня снова вывели из себя ее слова о возрасте. Волжак ойкнула и дернулась.
— Ты… в порядке? – пробормотал Иванцов.
— Да, просто… судорога, — ответила Волжак и опять пихнула меня коленом. — И, Михаил Андреевич, как бы то ни было, у него есть мобильный телефон, и он может в любой момент мне позвонить. Но почему-то он обо всем этом говорит вам, а не мне, — почти презрительно продолжила Екатерина Александровна.— Так что, не думаю, что есть смысл что-то еще обсуждать, — проговорила она, намекая, что разговор окончен. Но, то ли Михаил Андреевич этого не понял, то ли сделал вид, что не понял.
— Кать… — замялся мужчина. – Может, он не звонит сам, потому что думает, что ты не будешь его слушать?
— Михаил Андреевич, — вздохнула Волжак, — давайте начистоту. Он вообще говорил что-то на эту тему?
— Я… Мне кажется, он об этом думает, — ответил Иванцов, и стол тут же скрипнул. Наверное, он на него облокотился. – Кать, он уже не молод, и у него уже был инфаркт. Никогда не знаешь, чем все может обернуться.
Я старалась дышать бесшумно. У ее отца был инфаркт? Господи, она даже не говорила ничего об этом! Интересно, а когда?
— Я думаю, что мой офис не лучшее место для обсуждения семейных дрязг, — проговорила Волжак.
Странно, почему это? Потому что я сижу под столом? Что, боишься, что я узнаю что-то лишнее?
— Я понимаю. Но… Просто позволь мне сказать. Когда три месяца назад ты приезжала к нему в больницу, я сам видел, как он обрадовался! И неважно, что потом вы снова поругались, Кать, просто вы… Вы очень похожи. Как два барана! Но кто-то должен уступить… Его уже не переделаешь, я понимаю. Но… Почему бы тебе этого не сделать?
Три месяца назад?! Она ездила в командировку три месяца назад! Это что, получается, она меня обманула?! Что за херня?!
Мне казалось, что я даже задышала громче от возмущения. Интересно, и в чем еще она мне соврала?
— Я вас поняла, — я буквально видела, как челюсти Волжак сжались. – Давайте обсудим это в другой раз.
На месте Иванцова я бы согласилась. Ее голос стал опасно низким, а это означало только одно – с ней лучше сейчас не спорить.
— Ладно, — вздохнул Михаил Андреевич, — но ты подумай, Кать. Чтобы потом не жалеть, — проговорил он, и стол снова скрипнул.
Когда я услышала, что дверь закрылась, то отпихнула Волжак, которая откатилась на стуле к стене.
— Черт, ты в порядке? – лицо моей начальницы было обеспокоенным. – Он никак не хотел уходить. Извини. Нужно срочно починить замок в двери.
— Угу, — пробурчала я, вылезая из-под стола. – Почини.
— Что? – лицо Волжак выражало непонимание.
— «Что?» Серьезно? Ты ничего не хочешь мне сказать? – я угрюмо уставилась на нее.
— Насчет чего? – нахмурилась она, глядя на меня исподлобья.
— Например, насчет «командировки» трехмесячной давности? – я сложила руки на груди, глядя ей в глаза.
Волжак сдвинула брови и убрала рукой волосы с лица.
— Ну, по сути, это была своего рода командировка. Я же не отдыхать ездила, — проговорила она, застегивая брюки.
— Ты издеваешься? – я тоже нахмурилась. – То есть мало того, что ты не сказала ни слова о том, что твой отец был в больнице с инфарктом, так ты еще и ездила туда втихушку, солгав мне?!
— Это был микроинфаркт. И… Я должна отчитываться о каждом своем шаге? – подняла бровь Волжак, буравя меня взглядом.
— О каждом шаге?! – моему возмущению не было предела. – Ты издеваешься?! Мы, черт побери, живем вместе, а я даже не знаю, что у твоего папы был инфаркт, и что ты к нему ездила! Какого хрена?!
— Микроинфаркт, — снова поправила Волжак. – И успокойся, — стальным голосом продолжила она. – Если я тебя во что-то не посвятила, значит, на то были причины. Я тебе не изменяла, не заводила интрижек на стороне, и не делала ничего, за что ты могла бы переживать.
— Да! – горячо кивнула я. – Кроме того, что вновь указала мне на мое место!