– Простите, – спросил я проходящего мимо представителя контркультуры. – Вы, случайно, не видели Питера Мак-Маннуса?
– Вы имеете в виду Кудесника? – переспросил меня Джек Керуак-младший.[30] Он махнул рукой в глубь комнаты. – Он там.
Я нашел глазами человека, на которого мне указывали, и с трудом распознал в нем Питера. Не сразу, конечно. На это потребовалось несколько секунд. Мой друг восседал на столике бара по-турецки, босой, на голове у него был берет, а вокруг шеи – бусы. Он то появлялся, то снова исчезал за зеркальной стеной.
Я решительно направился к нему, нажал на кнопку, чтобы остановить бар и вытащить моего с трудом узнаваемого друга из фантазийного Зазеркалья.
– Питер? – позвал я.
Он качнул головой в мою сторону.
– Ты звонил в дверь?
– Нет, Мейнард.[31] Я открыл своим ключом. Как попали сюда все эти люди?
Питер мечтательно улыбнулся.
– Я пригласил Викки в «Гринвич-Виллидж»[32] на чашечку кофе. Представляешь, на кофейню был совершен налет, и я пригласил всех сюда. Ты врубаешься, папочка-а-а?
Я оглядел комнату и вдруг заметил девушку с подведенными глазами, на которой не было ничего, кроме берета и тяжелых ботинок. Поражало и то, что все ее интимные места были прикрыты черными густыми волосами в стиле леди Годивы. Она направлялась прямо ко мне. Мое мнение о вечеринке резко изменилось.
– Да, врубаюсь, – заверил я Питера. – После вынужденной посадки длиною в двадцать четыре дня астронавту не терпится полетать.
Я нажал на кнопку, и Питер опять исчез за зеркальной стеной. Я не собирался ни с кем делиться. Особенно таким лакомым кусочком.
Я улыбался, глядя на нее. Восхищаясь тем, как искусно длинные волосы скрывали ее наготу, я лихорадочно вспоминал, где у меня хранился веер.
– Спроси, почему я в трауре, – сказала она скорбным голосом.
– Почему ты в трауре, детка? – спросил я, подыгрывая ей.
– Я в трауре, потому что тебя одели в саван из костюма и галстука, в котором Мэдисон-авеню похоронит тебя заживо, – изрекла она.
Такой образ мыслей мне понравился: она сразу увидела мою проблему. Но, с другой стороны, проблему всегда можно рассматривать как цепь возможностей.
– Я не прочь освободиться с твоей помощью от савана, – сказал я.
Леди Г. улыбнулась и взяла меня за конец галстука. Я последовал за ней, как овчарка Рин Тин Тин,[33] высунув язык, и был более чем готов к вечерней прогулке по кварталу. Или по спальне.
Она выбрала второй вариант.
Я тонула, и водное течение уносило меня все дальше и дальше от берега.
Однако вскоре после моего возвращения домой позвонила Викки и бросила мне спасательный круг. Я едва разбирала, что она говорит, так как в трубке слышалась громкая музыка.
У меня было ощущение, что она звонила с какой-то вечеринки.
Да, с вечеринки, сообщила мне Викки. Или вроде того… Она добавила что-то еще, но музыка заиграла громче и заглушила ее слова.
Я так ничего толком и не поняла, но потом Викки сказала, что, как только приеду туда, передо мной предстанет дикое зрелище.
– И оденься как битник! – громко прокричала она, продиктовала адрес и повесила трубку.
Дикое зрелище? Я в изумлении уставилась на трубку. Похоже, Викки попала на какую-то безумную вечеринку битников.
Подумав немного, я улыбнулась. Это как раз то, что мне сейчас нужно.
Быстро переодевшись, я поймала такси и приехала по адресу, который она мне дала. Машина остановилась около входа в высокий многоквартирный дом. Странно, но район был явно не богемным.
Как только я вышла из лифта, мне не понадобилось даже сверять номер квартиры. Все, что нужно было делать, – лишь идти на звук джаза, распространявшийся по всему коридору, как аромат какого-то экзотического супа. К тому же была еще одна примета – густой дым, клубящийся из-под одной из дверей.
Я вежливо постучала несколько раз. Нажала на кнопку звонка. Однако вскоре поняла, что никто не слышит меня в шуме и хаосе вечеринки.
Вообще-то обычно я не вхожу без спроса в чужие квартиры, но ведь я как-никак Барбара Новак, королева бестселлеров. В довершение всего я ведь приглашена.
И еще, у меня был такой прекрасный, мучительный и запутанный вечер с Зипом Мартином, что сейчас подобная вечеринка мне просто необходима.
Поэтому я осторожно открыла дверь и заглянула внутрь.
Первый раз в жизни я попала на вечеринку битников и потому надеялась, что в своих черных бархатных капри, черной водолазке, желтой парчовой куртке, таком же берете и замшевых черных туфлях на высоком каблуке – все от Шанель – я сольюсь с толпой.
Закрыв за собой дверь, я в изумлении обнаружила, что прижата к стене. Сольюсь? Боже, в квартире мельтешило столько народу, что впору было опасаться – не превратимся ли мы в битниковское пюре к концу ночи.
Я повертела головой, ища знакомые лица, и наконец заметила Викки, которая выходила из кухни, держа в руках поднос с кофейными чашками. Я прищелкнула языком. Ведущий редактор издательства «Баннер-хаус», она все еще, как в былые времена, подавала кофе. Старые привычки забываются с трудом.