Как только я это сказала, в памяти тут же всплыл огромный чемодан на колесиках и с кодовым замком, который нам с Лаптевым подарили мои родители на годовщину свадьбы. Использовался он, правда, всего два раза. Так и лежал в дальнем чулане моей квартиры, погребенный под грудой такой же ненужной утвари.
Надо же – а я думала, код от замка давно и бесповоротно потерян. И нет – вот он: двадцать восемь двенадцать восемьдесят два.
– Надо бы проверить, но, похоже, Сумкина вычеркиваем, – согласился Костя, когда я озвучила посетившую меня догадку. – Так, что дальше? Что не так с Часовщиком и Форточкиным?
– Форточкин – какая-то искусственная фамилия. И имени нет. А насчет Часовщика я сама не уверена. Просто как-то не в стиле Саши записать профессию человека и не записать хотя бы имя.
– А что скажешь насчет Антона Павловича?
– Не знаю… Это интуиция. Мне не нравится, что он «Многоуважаемый».
– Может, это фамилия такая?
– Может быть.
– Ладно, начнем с того, что проще всего проверить, – согласился Костя и набрал на мобильнике первый номер из списка. – Добрый вечер. Могу я поговорить с Василием?.. Василий? Василий Клоп? – Лицо у Кости вытянулось. Можно было наблюдать, как он бешено ищет способ элегантного отступления. – Прошу прощения за беспокойство, мне ваш телефон дал Александр Лаптев. Вам он знаком? По какому вопросу? Ну, вы ведь понимаете… Да. Да. Нет, я пока собираю информацию. Хорошо, извините за беспокойство.
– Уффф… – Он нажал отбой. – Не люблю экспромты. Это резчик по дереву, который выполнял для Лаптева заказы. Он больше не работает, просил не звонить.
– Значит, Клоп тоже отпадает. Извини.
– Да ладно. Ты правильно его на карандаш взяла – дал же бог человеку фамилию!
– Остаются Многоуважаемый, Форточкин и Часовщик.
– Ну-ка, ну-ка… – Дима наклонился над монитором. Потом хмыкнул, свернул окно и полез куда-то в хитросплетения лаптевских папок.
– Ты что делаешь?
– Тссс!
Минут пять он лазил в каких-то программах, что-то загружал, набирал. Потом начал смеяться:
– Есть! Эврика. Мужики, это пароль от ноутбука!
– Точно, – ухмыльнулся Макс. – Как мы сами не просекли?
– Может, расскажете, в чем прикол?
Мой жалобный голос растрогал Макса и Костю, и они хором принялись объяснять:
– Ну, Форточки…
– …они же Окна…
– …они же Виндоус…
– …так называют операционную систему от Майкрософт.
– Спасибо, поняла.
Позор! Они считают меня совсем блондинкой! А могла бы и сама догадаться. Не раз слышала презрительные фырки в сторону «форточек» от программистов на работе.
Парни продолжали медитировать над списком, сократившимся до двух пунктов.
– Проще всего взять и проверить. – Костя набрал на мобильнике телефон Антона Павловича. Подождал пару минут, потом развел руками: – Абонент не абонент! Ладно, попробуем Часовщика.
– Погоди. – Макс тоже схватился за телефон. – Есть одна идея, надо проверить.
Минут пять он дозванивался по разным номерам из своей записной книжки и просил какого-то лейтенанта Саменко. Наконец по одному из номеров ответили утвердительно, и парень радостно заорал в трубку:
– Привет, Леха! Как жизнь молодая?
Минут пять они трепались о каких-то своих делах. Остальные участники расследования, что странно, не проявляли признаков недовольства или нетерпения, словно междусобойчик, устроенный Максимом посреди расследования, был чем-то самим собой разумеющимся.
– Кстати, напомни погоняло фигуранта, который проходил по делу Мршанского? Ну да, того, который Николай Часовой. Угу, я так и думал. Слушай, у нас по ходу расследования выплыл мобильный номер. Предположительно принадлежит Часовому. Пробьешь? Да, диктую. Жду.
– Вот и все, – объявил Макс, нажав отбой. – Если память мне не изменяет, этот Часовщик – один из крупнейших в России скупщиков краденого антиквариата. Интересные знакомства были у покойного.
– У тебя тоже интересные знакомства, – съязвила я. – Откуда такая уверенность, что это не обычный часовщик или шифр?
– Мне кажется, я узнал номер. Эти три тройки на конце…
– Тоже коллекционируешь телефоны скупщиков краденого?
– Нет, он проходил по делу об убийстве Мршанского, когда я работал следователем. Вывернулся. Ловкий гаденыш.
– Ты работал следователем?!
Если бы Макс сообщил, что работал стриптизером, я бы и то меньше удивилась. Откуда? Когда успел? Он же мальчишка – дай бог двадцать пять стукнуло!
– Да, сначала помощником следователя, потом следователем. Год в ОВД, два года в прокуратуре.
– Поверить не могу!
– А что такого? – обиделся рыжий. – Я, между прочим, Юридическую академию закончил. Почти с отличием.
– А… – Задать очередной вопрос я не успела, мобильный бывшего следователя заиграл «Наша служба и опасна и трудна».
– Леха? Ну как? Отлично, я так и знал! Спасибо, с меня бутылка!
– Это он, – подтвердил Макс то, что мы и так уже поняли.
– Остается Антон Павлович, – резюмировал молчавший на протяжении почти всего вечера Алексей.
