Бросив последний взгляд в зеркало, замечаю, что на халатике появилось огромное пятно от зубной пасты. Пытаюсь его стереть, но руки дрожат от волнения и самым простым решением нахожу сбросить эту тряпку в корзину с бельем.
Появляться перед Стасом в шёлковой пижаме, разумеется, не собираюсь, просто быстро переоденусь, прошмыгнув в спальню. Но Станиславский рушит мой план.
Открыв дверь обнаруживаю его, стоящего с занесенной в нерешительном жесте рукой.
— Хотел постучать. — оправдывается парень, глубоко вздыхая. Быстро отворачивается и убегает обратно на кухню.
Наверное, у меня начинается истерика, потому что наружу вырываются нервные смешки, при виде сверкающих пяток. Вот что значит френдзона. Другой парень остался бы, рассмотрел неприкрытое тело, а этот бежит, как будто перед ним не девушка в пижамке стоит, а здоровенный мужик в стрингах с горящим желанием во взгляде. Больная фантазия у меня, конечно, но на то я и клиент мозгоправа, чтоб вылечить головушку.
С мыслью о том, что Стас не воспринимает меня, как девушку, я смирилась, но обида все равно, безжалостно жжет глаза. И вместо того, чтобы скрыться за дверью и одеться, иду за парнем в чем есть. Знаю, что буду жалеть об этом позже, но сейчас хочется сделать что-то, что выбьет этого засранца из колеи.
Оказавшись под прицелом синих глаз, понимаю, что решительности поубавилось и мне уже хочется прикрыться.
— Одеться не хочешь, Янукович? — кривая улыбочка украшает его лицо. Шумно сглатываю, и продолжаю стоять на месте. Думаю, по глазам должен понять.
— Ян, я мириться пришёл. Хватит играть в обиженку. Тебе не идет. — протянутый мизинец игнорирую, потому что решение прекратить свои муки было осознанным и просиживать свой зад в статусе «подруги» я точно не собираюсь. За долгие годы безответной любви к красавчику- соседу, я натерпелась столько боли, что продолжать это, значит, быть собственным врагом. Только бог знает, чего мне стоят случайные встречи с его бесконечными куклами в дверях квартиры или в подъезде.
Прочищаю горло, чтобы ответ звучал четко, ибо пора расставить точки на "e:
— Стас. Дело не в том, что я обижена. Мне просто не нужна наша дружба. — горло сжимает спазм, который приходится проглотить. Плакать я не буду. Это не должно выглядеть трагично.
— Что значит «не нужна»? Ян, ты так сильно обиделась? — Не хочу, чтобы он извинялся, так он все испортит.
— Нет. Я не хочу общаться с тобой.
— Ладно, — сосед поднимает руки, ладонями вперед, будто сдается,
— Я понял. Тогда так: Я знаю о твоих чувствах, Яна. — слова эхом отдаются в голове. Трудно и дальше играть равнодушную девочку, и я сдаюсь. Слезы обжигают кожу, и я судорожно пытаюсь их стереть.
— Тогда ты должен понять меня. Провожать не буду, слишком спешу. — на удивление самой себе, спокойно захожу в спальню и начинаю подбирать наряд. Голова гудит, а слова произнесенные бывшим другом, повторяются снова и снова. В прошлый раз, я практически призналась в своих чувствах, но получила от ворот-поворот, который приняла почти спокойно. Так почему сейчас осознание приходит с троекратной болью?
Хочется врезать по блондинистой морде со всего размаху чем-нибудь тяжелым за равнодушие в этой фразе. На самом деле, равнодушия не было, скорее жалость и боль. А за жалость бьют сильнее.
— Ян, я не все сказал! — силуэт в дверном проеме, расплывается из-за слез, застилающих глаза.
Пытаюсь спрятать лицо, зарывшись с головой в шкаф. Сильная рука хватает за локоть и выдергивает наружу. Я оказываюсь в руках, обхватывающих талию и не смею поднять лицо.
Теплые пальцы делают это за меня и стирают соленую боль с лица.
Глаза-океаны смотрят с нежностью, щемящей душу.
— Послушаешь? — голос обволакивает гипнотическим облаком и я не могу ему сопротивляться.
— Я всегда знал о твоих чувствах, но не мог ответить на них. — на что я только надеялась? Зачем позволила растопить только что, с таким трудом, выстроенные глыбы? Прячусь в широкой груди и нос обжигает мужской запах, знакомый, родной, и такой приятный, что на мгновение забываю о происходящем.
— Но когда вернулся, и увидел твоего мажорика, понял, что не отдам. Ни одному мужику не отдам свою мелкую «инопланетянку». — вспомнил мое старое прозвище. Так называли меня все, кто был близок. Из-за моей проблемы в общении с людьми, из-за страха перед обществом, из-за неуклюжести, и других «особенностей», не свойственных другим девочкам. Сейчас это звучит даже приятно.
Услышанное не сразу доходит до сознания, а медленно, но очень уверенно, переворачивая мир с ног на голову. Только что я готова была разорвать связь с этим человеком навсегда, спасаясь от боли, и вот, он говорит то, что разбивает тягучее чувство на сотни мелких сияющих солнечным светом песчинок. Сердце замирает на несколько секунд, чтобы пуститься галоп, ударяясь в грудную клетку.
— Мне трудно сказать "люблю" ТЕБЕ, Янукович. Но, кажется, это именно то, что я хочу сказать. — меня вжимают в крепкое тело до боли в спине и плечах, но согревающее дыхание на обнаженной шее действует, как лучший анестетик.