Яна подпрыгивает со своего места, как на пружинках и вылетает из вип зоны. Естественно, за ней привязывается и Стас. Провожаю их взглядом, с трудом сдерживая порыв догнать.
— И чего ты сидишь?! Думаешь, сидя на жопе ровно, можно что-то изменить?! — Ленка ударяет меня кулаком по руке, пытаясь привести в чувства.
— Все сложно…
— Ничего не сложно! Я видела, как она смотрит на тебя! Она ведь не знает, что мы родственники?! Представь, что творится в её голове? — внутри все холодеет от этих слов. Если я отлично знал об отношениях Яны и её друга с первого дня нашего знакомства, то в её голове сейчас, наверняка произошел взрыв непонимания. Не стоит исключать и того варианта, что эти двое пришли сюда, как друзья. Дружба длиною в жизнь — это крепкая связь, и никто не в праве рушить её из ревности. Даже, если очень хочется.
Не помню, как вышел к танцполу, как нашел её, плавно извивающуюся, совсем не в такт музыки. В голове пульсировала лишь одна мысль: «найти, забрать, объясниться»
Прошу о разговоре, но Яна упрямо машет головой, продолжая пританцовывать. Пытается выглядеть равнодушной, но в глазах вижу отчаяние. Именно оно заставляет меня перекинуть хрупкое тело через плечо. Как пещерный человек тащу свою добычу. Не в свою пещеру, к сожалению.
Но тихое местечко здесь имеется, туда и направился. Яна возмущается и смачным шлепком опаляет мой зад. Даже не подозревая, как это действует на мое либидо. Крепче сжимаю упругую попу, с трудом сдерживая порыв отшлепать негодницу на прямо здесь.
Занёс свою ношу в кабинет друга, поставил на ноги.
Глаза Марковой сверкнули гневом, когда попытался поправить платье, оголившее соблазнительные бедра.
Яна явно настроена враждебно. И я это понимаю, учитывая картину, представшую перед ней, но все равно не могу удержаться от ревностных упреков по поводу её появления здесь да еще и в компании этого смазливого сморчка.
— Это всегда был он. Ты же знал. — печально заявляет Маркова, а я теряю почву из-под ног, понимая, каким кретином я был, когда бросил её один на один со своими проблемами. Карие глаза смотрят прямо. Без страха и сомнения. Значит, все, что было между нами — просто желание убежать от чувств к лучшему другу- кретину?
А я, дебил, думал, что влюбился.
Собираюсь уйти. Сбежать, как последняя тряпка. Но вспоминаю, что так и не сообщил то, зачем и привёл ее:
— Лена моя сестра. — врядли это что-то изменит, но я хочу, чтобы она знала. Впервые в моей жизни, меня бросает девушка, которую я больше всего на свете хотел удержать.
После её ухода долго стою на месте, как вкопанный. Не знаю, чего я ожидал, когда тащил её сюда.
«Это всегда был он.» — проносится в голове в тысячный раз за пару секунд. Тогда почему ты умоляла меня остаться в тот вечер? Почему льнула всем телом, как кошка? Претворялась?! Или сейчас претворяешься?! Ну, конечно! Она сказала это специально!
Яна не похожа не из тех, кто будет обжиматься с кем попало, лишь бы забыть своего возлюбленного. А я сообщил о родстве с Леной уже после того, как услышал «признание» Марковой. А она, из гордости, наверное, не стала признаваться в своей маленькой лжи.
Черт! Какой же я тупой! В очередной раз, бросаюсь на поиск своего цыпленка. Но никак не могу её найти. Потеряв всякую надежу, плетусь на улицу, чтобы вызвать такси и отправиться к ней домой, но прямо у входа нахожу её в объятиях Стаса. Эта картина будет преследовать меня в страшных снах, потому что, как в замедленной съемке, Яна сама тянется к губам своего друга.
Год спустя
— Яна! Яна! — тонкие голоса моих братьев разносятся на весь дом. Смеюсь, еле удерживаясь на ногах, когда мальчишки налетают с крепкими объятиями. Прижимаюсь в ответ, наслаждаясь детским запахом.
С мальчишками отец познакомил меня пол года назад, когда, закрывшись ото всех, я погрузилась в депрессию. Общение с жизнерадостными пацанами пошло мне на пользу. Я искренне полюбила их, и благодаря им, смогла простить папу.
— Яночка! Наконец-то! — встречает папа, забирая пакет с продуктами.
— А где Стас?
— Пап, Стас свободный человек, он не обязан охранять меня ежесекундно. — в очередной раз, пытаюсь доказать это упрямому родителю, но тот, непоколебим. Он считает, что одну меня нельзя отпустить даже в туалет. Хотя, до появления отца и братьев в моей жизни, я провела в одиночестве около трёх месяцев.