Думать об этом совершенно не хочется. Это было самое трудное время в моей жизни. Беспросветный тоннель из тоски и сожалений. Вик исчез из моей жизни, сразу, после нашего разговора в том клубе, год назад. Я долго высматривала его, среди студентов в универе, но так ни разу и не встретила. Однажды, впала в такое отчаяние, что побежала искать его расписание, но Стас меня остановил. Он сказал, что Воронцов уехал за границу. С того момента, меня прорвало: проплакала весь день, заперевшись в своей комнате, а следующим утром решила, что больше не выйду из квартиры, в которой мне было так хорошо с Виком. Даже Стаса не впускала, не желая оставлять следов его пребывания в квартире. Хотя, до того момента, Стас приходил каждый день, но мое больное воображение решило, что еще один визит друга в святая святых окончательно сотрет дух Воронцова.
Именно Стас забил тревогу и заставил отца притащиться ко мне. Все их попытки поговорить оканчивались моей истерикой. Но однажды, папа привёл мальчишек. Оставил их у двери, а сам отошел. И их голоса, раздающиеся из-за двери склеили что-то внутри меня.
Просто открыла дверь и обняла парней. Обоих сразу. И так тепло стало на душе, что я позволила и отцу войти. А тот убедил меня пройти курс психотерапии снова. У другого специалиста. И это помогло.
Теперь я — новая, усовершенствованная версия себя.
— Привет. — улыбаюсь жене отца и прохожу в гостиную.
Пахнет печеным и я расплываюсь в счастливой улыбке, предвкушая поглащение вкусностей.
Ужин проходит спокойно, в приятной атмосфере, так что пообщавшись вдоволь, прощаюсь со своей семьёй. Теперь я могу назвать их всех семьёй.
А после бегу навстречу со Станиславским.
— Янка! — Стас ждет меня у входа в нашу любимую кафешку. Здесь подают сказочный яблочный штрудель с пломбиром, который мы с другом поглощаем в считанные секунды.
— Привет! — обнимаю друга, касаюсь колючей щетины губами. И тут же пихаю его в бочину.
— Опять небритый ходишь, Станиславский! Когда ты поймёшь, что легкая небритость — это не твоё? — возмущенно потираю пострадавшую кожу. Небритые мужчины хороши только на обложках журналов. В жизни же, щетина это — зло. Нежная девичья кожа страдает от выдуманной кем-то извращенным моды.
— Ну… всем нравится. Всем, кроме тебя, противная ты девчонка. — Стас смеется, хватая меня за плечи руками и крепко прижимается подбородком к шее, царапая чувствительную кожу. Из груди вырывается смех, вперемежку с писком. Вжимаю голову в плечи, и сбегаю от шутника на пару шагов. Мы оба громко смеемся, привлекая внимание прохожих. Но меня это не волнует. Внимание чужих людей перестало напрягать. Я научилась жить своей жизнью. Так, как хочется мне.
— Разве ты не должна принимать все мои минусы и плюсы одинаково и с любовью? Смотри, какой я джентльмен. — Стас открывает стеклянную дверь кафешки, галантно пропуская меня вперёд.
— О. С дверью я и сама бы справилась. Но спасибо. А вот твоя железная щетина…
— Признай, если б не она, ты бы не смогла отказаться от поцелуев со мной. Она помогает тебе держаться на расстоянии. Так что… — Стас задумчиво потирает подбородок, а затем мило улыбается, разводя руки в стороны.
— Пожалуй, сегодня же избавлюсь от этого препятствия и тебе не устоять. — попытки друга флиртовать давно не раздражают и не вызывают жалости. Стас уверен, что мне нужно время, чтобы принять его любовь. Часто, он говорит об этом в шутливой форме, переводя стрелки, будто это я влюбленная в него дурочка, а он, так и быть мог бы позволить себя любить. Но мы оба знаем, что это не так. Оба знаем, что он ждет. Вокруг него то и дело крутятся красивые девушки, но все они идут мимо, потому что парень, похоже, решил доказать мне, что может быть верным своему выбору. И я давно верю ему и его чувствам, но ответить взаимностью не могу. Хочу всей своей потрепанной душой хочу, но не могу, потому что до сих пор не забыла чёртовы Воронцовские озера.
— Два яблочных штруделя и два латте с миндальным сиропом. — Стас не привык ждать, пока к нам подойдет кто-то из официантов, делает заказ у барной стойки, когда мы даже не успели выбрать столик.
Пока друг дожидается заказа у стойки, отправляюсь на поиски места для вкушения пищи богов. Взгляд сразу же падает на любимый столик у большого окна, но он оказывается занят двумя парнями. Оба сидят ко мне спиной, наслаждаясь видом на хвойный парк напротив кафе. Прохожу к столику слева от них и падаю на мягкое кресло. Здесь тоже можно насладиться видом из окна, просто в другом ракурсе. Кресла этого столика расположены так, что глядеть на улицу приходится повернув голову вправо.
— Привет. — раздается прямо надо мной и кожа головы покрывается мурашками. Этот голос я бы узнала, даже если бы тысячи человек говорили одновременно. Сердце подпрыгивает к горлу, но я упорно смотрю на сосновую макушку захваченную большой чёрной птицей. Кажется, что меня снова начали посещать галлюцинации, как раньше, когда темная макушка мерещилась среди прохожих, а бархатный голос в голове то и дело звал по имени.
