Рам Цзы (Уэйн Ликермэн) – просветленный учитель недвойственности. Его учение настойчиво бьет по ложным представлениям, вызывающим человеческие страдания:Я мог и должен был сделать это по-другому.Я несовершенен.Я автор своих мыслей, чувств и действий.Учение Уэйна указывает на божественную природу всего существующего, не важно, насколько оно болезненно или приятно. Он утверждает, что все есть совершенное проявление Источника и в приятии всего приходит покой.
Посвящается Мужчинам
И
Женщинам
Ах, женщинам,
Которых я любил
И которые любили меня,
Рожали мне детей,
Держали меня у своей груди,
И Всему,
Что милостью и страстью
Дало мне знать, что я жив!
Один из любимых вопросов Уэйна новому посетителю такой: «Как вы оказались здесь сегодня?» Это эффективный вопрос, потому что он открывает дверь в нашу собственную историю и в те убеждения, которые кажутся нам правдой. Именно эту историю «меня» Уэйн осторожно вытягивает из-под нас, чтобы направить обратно к Тому, что является Источником всего.
Когда я открыла для себя Уэйна, я уже встречалась с несколькими людьми, которые утверждали, что они учителя адвайты. Для меня, однако, Уэйн был единственным учителем из всех встреченных мной, чьи слова были абсолютно чисты. Я знаю, что он понимает, о чем идет речь, поскольку чувствовал то же самое, когда впервые услышал своего гуру, Рамеша Балсекара. Это не ощущалось на уровне ума или даже глубоко внутри, фактически это было ничем – не чем-то.
Я пришла к Уэйну как ищущая. Я хотела просветления, и я хотела испытывать это. Сюрприз! Неожиданная развязка, как в рассказах О'Генри. Как Уэйн неоднократно повторял, Окончательное Понимание (или просветление) – это растворение «меня», который считает себя ищущим. Так что не остается «никого», чтобы насладиться триумфом достигнутого. И что еще хуже, «я» ничего не может сделать с этим, и вообще ни с чем. «Я» никогда ничего не совершало. Когда полный смысл этого утверждения постигнут, даже на интеллектуальном уровне, появляется огромное чувство свободы и облегчения.
Говорят, самая сострадательная вещь, которую один человек может сделать для другого, – это показать, что нет того, кто страдает. Этот процесс ликвидации не всем может показаться сострадательным. Это не простой процесс, он может оказаться довольно болезненным и разочаровывающим. Уэйн рассекает наши истории, сжигает наши мосты, отвечает вопросами на наши вопросы и оставляет нас ни с чем. У него нет плана, нет практик и техник, он не предлагает никакой «соломинки», за которую мы могли бы ухватиться. На самом деле, что может быть чудеснее, сострадательнее? Для меня хороший друг – тот, кто честен со мной, кто знает, что лучший путь не всегда самый легкий. С этой точки зрения Уэйн – самый лучший друг. Еще его так здорово обнимать, хотя и приходится вставать на цыпочки, потому что он довольно высокий!
Вскоре после того как я начала предоставлять переведенные в печатный текст записи бесед для помещения на сайт advaita.org, Уэйн написал мне по e-mail и сказал, что я должна «начинать думать о том, чтобы составить из них книгу». Это было очень неожиданно. Вначале это казалось таким монументальным заданием, и я не знала, как к нему приступить. «Я» и не должна была знать. По мере того как работа продвигалась и учение оказывало свое воздействие, становилось все более очевидно, что «я» ничего не делаю. Это, как и все остальное, делалось через организм тела-ума по имени Криста.
Как и все, касающееся Уэйна, работа с ним над этой книгой была настоящим приключением. Это был труд любви, почетный и благословенный. Печатая слова, я слышала рокочущий голос Уэйна, видела блеск его глаз, слышала его потрясающий смех и знала, что это Я говорит с Я.
Да, Уэйн,
Какая разница!
Кто такой просветленный? Просветленный – это тот, кто осуществил отдаленную человеческую возможность. Невозможно сказать, какова эта возможность. Я думаю, что она как-то соотносится с энергией любви. Контакт с этой энергией приводит к достижению некоего равновесия в хаосе существования. Просветленный не рассеивает хаос – если бы он делал это, мир давным-давно изменился бы. Я даже не думаю, что просветленный рассеивает хаос для самого себя, поскольку есть что-то высокомерное и воинственное в идее о человеке, наводящем порядок во вселенной. Его величие – в равновесии. Он скользит по сугробам, как слетевшая с ноги лыжа. Его ход ласкает склоны холма. Его след – рисунок на снегу в миг его особого сочетания с ветром и скалой. Что-то в нем так любит мир, что он отдает себя во власть законов притяжения и случая. Он далек от полетов с ангелами, он очерчивает неровности ландшафта с точностью иглы сейсмографа. Его дом опасен и конечен, но в мире он дома. Он может любить очертания человеческих существ, изысканные и искаженные формы сердец. Хорошо, что среди нас есть такие уравновешивающие гиганты любви.
