К сожалению, Петросян никогда не был исследователем; у таких шахматистов 40 лет — опасный возраст. При неизбежном снижении счетных способностей тускнеет и талант — если его не шлифовать! -
С того дня, как мы с Флором беседовали с чемпионом мира Алехиным в Карлтон-отеле в Амстердаме, до поражения в матче 1963 года прошло без малого четверть века. Внушительный срок — 25 лет жизни было отдано борьбе за высший шахматный титул. Теперь больше времени можно будет отдавать проблеме искусственного шахматиста.
Но сначала — электротехническая задача. АС-двигатель был «почти» готов: был, собственно, двигатель, датчики, регулятор — не было < лишь исполнительного органа, экономного преобразователя частоты. Куда мы ни обращались с просьбой — изготовить или помочь в изготовлении тиристорного преобразователя (с диапазоном выходной частоты 0—15 Гц), — всюду встречали отказ. Более того, нам объясняли, что это и сделать нельзя. И решили мы делать преобразователь сами.
К тому времени подобрался неплохой коллектив сотрудников. С весны 1964 года группа была реорганизована в лабораторию. На разработку и доработку преобразователя ушло несколько лет. Идеи, положенные в основу его, оказались удачными. В диапазоне частот О—15 Гц преобразователь выдавал безынерционно управляемый синусоидальный ток.
Вскоре я предложил метод, Который позволял в статическом режиме полностью управлять работой машины. Это дало основание дать машине новое название — управляемая машина переменного тока.
Ю. Шакарян (читатель его, вероятно, помнит — он стал опытным научным работником) систематизировал проведенные разработки и сравнил их как со старыми работами зарубежных электротехников, так и с работами советских специалистов в области автоматического регулирования, в частности, с идеями профессора Щепанова. Шакарян показал, что предложенный мной метод повторяет метод немецкого электротехника Зейца, опубликованный им в 30-е годы, и является разновидностью так называемого инвариантного регулирования. Впоследствии выяснилось также, что параллельно и независимо друг от друга эти разработки велись не только в нашем институте, но и в фирме «Сименс» (ФРГ), в шахматном клубе которой я давал сеанс одновременной игры в 1958 году после Олимпиады в Мюнхене.
Гора свалилась с плеч — с борьбой за первенство мира было покончено. Правда, я выступал в соревнованиях еще семь лет, но это было сравнительно легким Делом, ибо с 1963 года я во много раз сократил свою исследовательскую работу в области шахмат; больше стало времени для поиска алгоритма игры в шахматы.
В августе я снова сел за доску — была Спартакиада народов СССР. Играл легко и успешно. В конце года сыграл в небольшом турнире в Амстердаме, и также успешно. Однако главная забота была об алгоритме.
Как я ни ломал голову, ничего придумать не мог, раза два почувствовал, что помираю... Приходилось отдыхать. Затем принял решение записывать свои мысли, и это оказалось весьма важным!
В феврале 1964 года почувствовал, что дело пошло, начал задачу «видеть». Так я решаю любую задачу — этот метод работы, вероятно, характерен для шахматиста. Шахматист всегда видит позицию не только ту, что на доске, но и ту, что в варианте, то есть он видит вслепую. Думаю, что эта способность видеть вслепую должна быть у всех крупных шахматистов: это своего рода зрительная память.
Вот я и стал прозревать. В июне решился уже засесть за письменный стол и, к своему большому удивлению, через месяц написал что-то связное. Впоследствии понял, что написал — нашел цель неточной игры в шахматы. Потом мне приходилось решать и другие нелегкие задачи, но эта, вероятно, оказалась самой трудной. Цель игры — основа алгоритма. На поиск цели в общей сложности ушло три с половиной года.
Найденная цель игры оказалась весьма простой: надо стремиться к выигрышу материала. Собственно говоря, так интуитивно играет квалифицированный шахматист, но все об этом молчат, ибо обычно этот принцип понимают вульгарно, в том смысле, что в данный момент надо уничтожить наиболее ценную неприятельскую фигуру — это, конечно, ошибочно. Но, если эту цель игры понимать так, что надлежит стремиться к оптимальному выигрышу материала в пределах обозримого счета вариантов, то она представляется вполне разумной.
Уже и тогда мне было ясно, что нужно формализовать и понятие позиционной игры, однако пришлось отложить решение этого вопроса. Он был решен много позже.