В семнадцать он уехал из дома в надежде стать свободным. Спустя семь лет он возвращается, чтобы обрести себя. Торгоны – вымышленный народ, место действия – затерянная в тайге деревня. Большая часть описанного – природа, местности, морозы, условия жизни, быт, пробежки – основана на реальных впечатлениях автора.
Сильные лапы упруго бежали по мягкой лесной подстилке, горячий воздух толчками вырывался из груди и застывал морозным облачком, переливаясь в свете раннего утра. Травинки поникли, прихваченные инеем, сухие ломкие ветки хрустели при каждом прыжке; он резко скакнул в сторону, взметнув целый вихрь опавшей листвы. Ещё немного – и он будет на месте. Раскидистые лиственницы в своих тёмных кольчугах застыли, словно суровые стражи. Он нёсся вдоль опушки, бежал, переполненный радостью, наслаждаясь движением, каждым вдохом, каждым усилием своего послушного и лёгкого тела. Впереди показалось небольшое возвышение. Он приостанавливается, чтобы немного перевести дух, потом решительно начинает карабкаться вверх, прыгая с камня на камень. Разгорячённые лапы с удовольствием ступают на холодную гладкую поверхность, чтобы тут же оттолкнуться от неё. Движение кружит голову, заставляет сердце биться чаще, и не только из-за крутого подъёма, но и от счастья. В конце он, уже уставший, тяжело взбегает по узенькой тропке на скалу, бросает взгляд через плечо и смотрит на путь, который проделал. Отпечатки лап чётко видны на инее, особенно на камнях. Солнце стоит довольно высоко, насколько это вообще возможно для начала зимы, и сияет холодным бледным светом. Воздух сухой и звонкий, в нём мерцают и переливаются тысячи мельчайших пластинок инея. Он глубоко вдыхает и улыбается этому морозному миру – деревьям, скалам, ясному небу, своей свободе и силе.
***
Алек просыпается в своей комнате. Свет от тусклого фонаря, горящего внизу, во дворе, лишь слегка рассеивает мрак. Город, несмотря на раннее утро, беспокойно шумит. Где-то пронеслась машина с бригадой пожарных, разорвав привычный гул пронзительным воем сирены. Ему хочется снова вернуться в сон, в котором он чувствовал себя по-настоящему счастливым, но, похоже, этот приём сегодня не сработает. Кто-то из соседей сверху с грохотом роняет стул – слышны приглушённые ругательства, раздражённые голоса, чьи обладатели, судя по интонациям, вот-вот затеют громкую свару. Он со вздохом поднимает руку, смотрит на засветившийся циферблат – полшестого. Для него – утро, для жильцов с верхнего этажа, видимо, ещё вечер. Придётся встать, всё равно при таком шуме не уснуть.
За окном – хмурые сумерки ноября. Снег ровным слоем улёгся на всех поверхностях, и мир больше не кажется таким беспросветно серым. Алек надевает кроссовки, берёт телефон, наушники, запирает за собой дверь. Быстро сбегает по лестнице – неплохая разминка. Из каждой квартиры доносится свой особенный запах, чаще всего – неприятный, свидетельствующий о вредных привычках её обитателей, поэтому он делает звук в наушниках погромче. За годы жизни в городе он научился перемещать фокус внимания с наиболее назойливых раздражителей на то, что может контролировать сам.
Выходит из подъезда, вдыхает чистый и свежий морозный воздух и стартует. Выбегая из двора, обдумывает возможные маршруты – парк, проспект, узенькие улочки частного сектора. Но желание хотя бы ненамного приблизить прекрасное видение из сна одерживает верх, и он решительно направляется в сторону парка.
Снег продолжает падать, крупные хлопья лениво планируют с мутноватого неба, и остаются лежать на асфальте, мерцая в свете фонарей. Вначале Алек бежит медленно, постепенно разгоняясь – один километр, второй, а вот и парк – непривычно тихий и посветлевший, там, в глубине, таится множество извилистых тропок и дорожек, некоторые из них выводят прямо за город, в крупный лесной массив. Хороший маршрут для тех, кто не боится безлюдных мест.
Иногда он встречает других бегунов и любителей ходьбы с палками – но они обычно держатся освещённых участков, широких аллей и асфальтовых дорожек, не осмеливаясь забредать вглубь. Это его устраивает – уединенность и отсутствие необходимости вступать с кем-то в контакт, даже мимолётный. Для Алека бег всегда требовал одиночества – это была его единственная возможность побыть самим собой, расслабиться, привести мысли и чувства в порядок. Если ему плохо – он отправляется на пробежку, и настроение неизменно улучшается. Если нужно подумать – он надевает кроссовки и пробегает десятки километров, пока решение не приходит само. Если старые душевные раны дают о себе знать, если опять настигает прошлое, если надо сбросить напряжение, если… Бег стал его единственным лекарством и ответом почти на все вызовы, которые подкидывает ему судьба.
