К истокам слова полностью

Именно здесь позднее был основан город Монтевидео, получивший своё название, согласно легенде, в память о радостном восклицании матроса или монаха. Но легенда — это только легенда. Исследования историков показали, что название города Монтевидео возникло, быть может, иным — гораздо более прозаическим путем. Первые мореплаватели, достигавшие на своих хрупких каравеллах побережья Южной Америки, имели обыкновение составлять довольно примитивные географические карты. На этих картах все горы, холмы и возвышенности, не имевшие ещё у мореплавателей особых названий, обозначались римскими цифрами I, II, III, IV и т. д., считая с запада или с востока.

На таких картах и в судовых журналах гора Сьерро, где в настоящее время находится город Монтевидео, была обозначена порядковым номером «шесть»: MONTE VI DE О. Полностью эта запись по-испански означает: monte sexto de oeste [мóнте сéксто де оэсте], то есть ‘шестая гора с запада’. В результате прочтения римской цифры VI как vi [ви] и возникло будущее название столицы Уругвая: MONTEVIDEO — Монтевидео, Впрочем, и это объяснение не более чем гипотеза.

Но Монтевидео для нас с вами — своего рода «экзотика». А возьмите, например, такое бранно-просторечное и совсем уж не «экзотическое» слово, как шантрапа. Слово это также возникло как результат непонимания. Но для того чтобы уяснить себе происхождение слова шантрапа, нам нужно мысленно перенестись в русскую деревню, когда там ещё господствовало крепостное право.

Скучающий помещик решил создать хор и поручил гувернёру-французу отобрать из своих крестьян подходящих певцов. По велению старосты со всех сторон к барскому дому стал стекаться народ. Француз по очереди выслушивал экзаменующихся. Успешно выдержавших экзамен он направлял на веранду, где писарь вносил их в списки хористов. Но большинство кандидатов не выдерживало экзамена. Прослушав очередного такого неудачника, француз говорил: Ilnechanterapas [иль не шантрá па] ‘Он не будет петь’ и жестом указывал в сторону, где, переминаясь с ноги на ногу, уже стояла изрядная толпа забракованных певцов. Слова nechanterapas повторялись во время этого экзамена десятки раз, и когда староста, подойдя к барскому дому, увидел толпу и спросил, записаны ли они в хор, один из крестьян, хотевший показать, что «и мы не лыком шиты», ввернул в ответ непонятное выражение: «Не! Шантрапа!»

— А ну, шантрапа, проваливай на работу! — крикнул староста. И вот появилось в русском языке новое бранное словечко, обозначающее бездельников, ни к чему не пригодных людей.

Толковые словари говорят о том, что кворум — это ‘минимальное число присутствующих на собрании, необходимое для того, чтобы сделать его правомочным’.

Слово кворум — латинское по своему происхождению. Оно представляет собой форму родительного падежа множественного числа от местоимения qui [кви:] ‘который’ и буквально означает ‘которых’. Что же это за странная этимология?

С давних пор в английском парламенте существовал обычай — открывать его заседание словами председательствующего на латинском языке. В этом вступительном слове говорилось, что члены парламента, число которых достаточно для того, чтобы собрание было правомочным, могут приступить к работе. От первого слова в латинском выражении quorum praesentia sufficit [квóрум презéнциа сýффицит] ‘коих (или которых) присутствие достаточно’ и берёт начало наше современное русское слово кворум.

Случай, когда формы косвенных падежей превращаются при заимствовании в именительный падеж, не так уж редки в истории языка. Так, слово ребус является застывшей формой творительного падежа множественного числа от латинского существительного res [ре: с] ‘вещь, предмет, дело’. Буквальное значение латинского rebus: ‘вещами, предметами’. И действительно, ребус — это загадка, в которой загаданное слово или предложение передаётся предметами или вещами (точнее, их рисунками).

То же самое окончание — бус, с которым мы встретились у слова ребус, можно выделить также в слове омнибус, которым раньше обозначалась большая, запряжённая лошадьми, карета для перевозки пассажиров. Латинское слово omnis [óмнис] ‘весь, всякий’ в дательном падеже[72] множественного числа имело форму omnibus [óмнибус] — что означает ‘всем’ или ‘для всех’. Омнибус — это карета, которая, в отличие от частных экипажей, предназначалась для общего пользования, «для всех».

Когда в самом начале XX века лошади на улицах больших городов были вытеснены автомобилями, древнее латинское окончание — бус в виде словообразовательного суффикса перекочевало в автобус, а ещё позднее — в троллейбус.