К истокам слова полностью

Пример со словами трагедия и каприччо показывает, что заимствованные иноязычные слова, имеющие в языке-источнике весьма прозаическое буквальное значение, могут восприниматься в заимствующем языке как нечто возвышенное, далёкое от будничной жизни. Эта особенность довольно часто проявляется в заимствованной лексике, ибо лишённые естественных связей родного языка иноязычные слова ассоциируются не с их этимологией, а лишь с тем объектом, который этими словами обозначается. Вот почему заимствованный и исконный слои лексики очень часто относятся в языке к разным сферам — как реальным, так и стилистическим.

Ещё Вальтер Скотт в своём знаменитом романе «Айвенго» сделал очень интересное наблюдение. Оказывается, в английском языке многие названия домашних животных — исконно английского происхождения, а соответствующие им названия мяса были заимствованы после нормандского завоевания Англии (1066 г.) из нормано-французского:

Поскольку за скотом ухаживали английские крестьяне, все названия домашних животных здесь сохранились исконные. Названия же блюд были усвоены прислугой у господ-нормандцев и таким образом вошли в английский язык.

Не менее интересное явление можно наблюдать и в русском языке, где церковно-славянизмы употребляются обычно в сфере возвышенного стиля. Особенно ясно это выступает при сравнении исконно русских слов с их старославянскими синонимами. Сравните такие пары слов, как глаза — очи, веки — вежды, лоб — чело, губы — уста, щеки — ланиты, грудь — перси, палец — перст, шея — выя, плечо — рамо и др. Все перечисленные пары обозначают одни и те же части человеческого тела. Разница между этими словами не в значении, а в стилистической окраске.

Стилистическую разницу в употреблении тех и других слов в яркой форме показал писатель С. С. Наровчатов: «Уста целовали и лобзали, они молили и смеялись, были открытыми или сомкнутыми, но лихорадка высыпала только на губах. Перси красавиц вздымались и трепетали, а своему ребенку крестьянка давала грудь. Хмурилось чело государыни, объявлявшей войну неверным туркам, а молодому рекруту попросту забривали лоб»[89].

Изучение заимствованных слов в языке представляет собой обширную и интересную область исследования. Некоторые особенности, характерные для заимствованных слов, были нами рассмотрены в настоящей главе. Теперь же мы обратимся к тому, какие закономерности проявляются в процессе этимологизации заимствованной лексики.

В предыдущей главе мы рассмотрели ряд специфических признаков, которые позволяют в отдельных случаях отличать заимствованные слова от исконных. Мы видели, что заимствованные слова ведут себя в языке по-разному, подчас весьма существенно выделяясь на общем фоне того языка, в который они были заимствованы. Однако было бы ошибочным считать, что этимологический анализ иноязычных слов в корне отличен от анализа слов исконных. Общего здесь будет, пожалуй, даже больше, чем различий. Вот разве только разработка принципов и методики исследования заимствованных слов явно отстаёт от соответствующей разработки в области этимологического изучения «своей» лексики. Во всяком случае, этимологические словари в статьях, посвященных заимствованным словам, часто ограничиваются простым указанием на факт заимствования, не подкрепляя этого утверждения какой-либо аргументацией.

У греческого философа Платона в его диалоге «Кратил» можно найти интересное высказывание по вопросу о заимствованиях: