Слово дилижанс пришло к нам из французского языка. Но откройте французско-русский словарь — и вы увидите, что франц. diligence [дилижáнс] означает ‘проворство’ и ‘прилежание’. И далеко не все словари дают (как устаревшее) значение ‘дилижанс’, которое во французском языке появилось на базе словосочетаний типа faire diligence [фер дилижáнс] ‘спешить’. Из всех значений слова diligence в русский язык было заимствовано лишь одно, причём вторичное. Таким образом, и здесь налицо сужение значения слова в процессе его заимствования.
Слово пижон также французского происхождения. Во французском языке pigeon [пижóн] означает ‘голубь’. В русский язык проникло одно из переносных значений французского слова. ‘'простофиля, глупец’, но вряд ли вы найдёте там привычное для нас значение ‘франт, пижон’.
Слово дог в русском языке, как известно, означает особую породу собак, а в языке-источнике (каким в данном случае является английский язык) dog [дог] — это ‘собака’ вообще.
Футбольный термин пенальти в русском языке означает лишь ‘одиннадцатиметровый штрафной удар’, а в английском языке penalty [пéнэлти] имеет более широкое значение: ‘наказание’ или ‘штраф’ вообще, а не только на футбольном поле.
Таким образом, сужение значения слова — одна из наиболее существенных семантических закономерностей, проявляющихся в процессе заимствования.
<p>Моржи в Африке</p>Когда этимолог обращается к анализу заимствованной лексики, он обязан принимать во внимание также и внеязыковые факторы. Проблема «Слова и вещи» существует не только в области изучения исконной лексики. При изучении заимствований нужно учитывать также хронологические и географические данные. Если высказывается предположение о том, что анализируемое слово было заимствовано тогда-то и из такого-то языка, то этимолог должен при этом доказать, что в это время заимствование из данного языка действительно было возможным.
Очень часто слова заимствуются вместе с соответствующими предметами или в процессе первого ознакомления, например, с животными или растениями. Во всех случаях подобного рода реалии не должны противоречить географическим данным. Например, было бы довольно странным, если бы мы происхождение слов кенгуру или апельсин пытались объяснить на материале эскимосского языка, а слово морж этимологизировали бы, исходя из данных какого-нибудь языка Центральной Африки.
О том, к чему приводят нарушения этих принципов этимологизации заимствований, достаточно ясное представление могут дать примеры, относящиеся к происхождению слов малахай и мерин.
<p>О малахае</p>Выдающийся русский лингвист А. И. Соболевский высказал как-то предположение том, что слово малахай происходит от греческого malachion [малáхион] ‘проскурняк’ (название растения). Сходство в звучании здесь действительно налицо. Но как быть со значением столь непохожих слов? Семантическое развитие, предполагавшееся автором этой этимологии, никак нельзя признать правдоподобным:
‘растение проскурняк’ → ‘особого рода шапка’ → ‘малахай’.
Совершенно ясно, что с помощью таких «реконструкций» можно доказать всё, что угодно.
На самом деле малахай имеет в русском языке иное происхождение. Если обратить внимание на фонетический облик этого слова, то бросается в глаза обычная для заимствований из тюркских и монгольских языков гармония гласных, а также конечное ударение. Кроме того, впервые в памятниках русской письменности малахай встречается в Якутских актах XVII века, а также в других актах, связанных с Сибирью.
Отмеченные фонетические особенности и область древнейшего распространения слова малахай заставляют искать его источник не на западе, а на востоке. И действительно, учёные-языковеды обнаружили в монгольском языке слово малгай со значением ‘шапка’.
<p>Откуда пришёл мерин?</p>Другое слово восточного происхождения, истоки которого долгое время пытались отыскать на западе и на северо-западе, — это мерин.
Поскольку в древнеисландском языке существовало слово merr- [мер] ‘кобыла, кляча’, в какой-то степени сходное со словом мерин в звуковом и в семантическом отношении, некоторые учёные (например, А. Г. Преображенский) стали считать, что русское слово было когда-то заимствовано у варягов[99]. К тому же в сербском языке было отыскано слово марва ‘скот’, в польском — marcha [мáрха] ‘кляча’, в чешском — mrcha [мрха] ‘дохлятина, падаль, кляча’ и т. п., которые также пытались привлечь в качестве аргументов в пользу изложенной гипотезы.
Однако у этого объяснения имелся целый ряд весьма слабых пунктов. Фонетическое сходство сопоставляемых слов далеко не столь очевидно, оно вполне могло явиться результатом случайного совпадения. Кроме того, слово мерин всегда только мужского рода, а остальные приведённые слова со значениями ‘кобыла’ и ‘кляча’ обязательно женского рода.
