Однако всем этим отнюдь не исчерпываются неожиданности, с которыми приходится сталкиваться исследователю, занимающемуся вопросами происхождения слов. Немало и других подводных рифов ожидает этимологический корабль на его нелёгком пути по безбрежным просторам моря слов. Именно о подобного рода этимологических «рифах» у нас и пойдёт речь в настоящей главе.
<p>Пилигрим и каннибал</p>Нет, это не рассказ о том, как каннибал съел пилигрима, а всего лишь разбор соответствующих слов, в которых произошли фонетические изменения нерегулярного типа. Такого рода явления, когда в одних и тех же условиях фонетическое изменение то происходит, то не происходит, встречаются в языке достаточно часто. К их числу относятся ассимиляция (уподобление) и диссимиляция (расподобление). Причём ассимиляция (как и диссимиляция) может быть полной или частичной.
Примером частичной ассимиляции может служить слово свадьба, которое образовалось из *сватьба (сравните слова сват, сватать). Под влиянием звонкого б глухой звукт перешёл у этого слова в д. Иначе говоря, звук т уподобился звуку б в отношении его звонкости. Произошла так называемая частичная ассимиляция по степени звонкости.
Особенно часто ассимиляция происходит у приставочных образований: раз-украсить, но рас-писать, рас-творить. Поскольку слова с приставками обычно представляют собой сравнительно поздние образования, ассимиляция в большинстве случаев не доставляет слишком больших хлопот этимологу. Иное дело — диссимиляция. Здесь изменения, как правило, бывают более «разнонаправленными», а подчас и несколько неожиданными.
Старое наше слово феврарь (из латин. Februarius [фебруá:риус]) перешло в февраль в результате расподобления: р ‑ р → р ‑ л. Между прочим, в древнерусском языке сохранились следы несколько иной диссимиляции: феуларь. Древнерусское слово вельблюдъ одно из своих л изменило в р (→ верблюд). Выше мы уже видели, что в немецком языке слово Tartuffel изменилось в Kartoffel (t‑ t → k ‑ t). Латинское слово *medidianus [медидиá:нус] ‘полуденный’ (от medius [мéдиус] ‘средний’ и dies [дúэ: с] ‘день’) в результате диссимиляции превратилось в meridianus (d ‑ d → r‑ d); сравните наше слово меридиан. В латинском языке слово peregrīnus [перегрú:нус] ‘чужеземец’ было образовано с помощью приставки per- ‘через, сквозь’, существительного ager ‘поле, земля’ и суффикса — īn-. Буквальное этимологическое значение этого слова: ‘за полями, за землями (находящийся)’ или ‘по полям, по землям (странствующий)’ — к латинскому per agros [пер áгрос] ‘за поля, земли’ или ‘по полям, землям’. В поздней латыни слово peregrīnus подверглось диссимиляции (r— r→ l‑ r), и его новая форма pelegrīnus послужила в конечном счёте источником русского слова пилигрим (сравните русские просторечные образования колидор и секлетарь, в которых произошло аналогичное фонетическое изменение).
Интересна история слова каннибал, которое к нам пришло через западноевропейские языки из туземных языков Вест-Индии. В Европу это слово было принесено испанцами, в языке которых слово canibal [кáнибал] ‘людоед, каннибал’ первоначально имело значение ‘кариб, житель Карибских островов’. Слово canibal возникло из caribal ‘кариб’ в результате диссимиляции: r — l (два плавных звука) → n — l. Мена r и n в процессе диссимиляции хорошо известна и из других языков. Например, латинское слово carmen [кáрмен] ‘песня’ возникло из *canmen (n— n→ r— n). сравните глагол cano [кáно:] ‘пою’.
Однако не нужно думать, что диссимиляция, затрудняющая этимологический анализ, встречается только в словах иноязычного происхождения. Наше исконное слово блин(ъ) возникло из млинъ в результате расподобления двух носовых звуков: м — н → б — н. Слово млинъ относится к глаголу молоть так же, как клинъ относится к колоть, и этимологически означает: ‘(испечённый) из молотого’ (то есть из муки). Кстати, слово млинъ имеет также значение ‘мельничный жернов’, ‘мельница’. В диалектах русского языка подобное же фонетическое изменение (м — н → б — н) можно отметить у слова бладень ‘младенец’ (из младень).
<p>«Усечённые» слова</p>Среди разного рода сокращений, которым подвергаются слова в процессе своего развития, можно отметить явление, обозначаемое словом греческого происхождения: гаплология. Вторая половина этого слова (-логия) нам хорошо известна, а первая (гаппо-) образована от греческого прилагательного haplos [хаплóс] ‘простой’.
