Я обратил внимание, что стены действительно были увешаны зарисовками морских закатов.
Неожиданно я вспомнил, в чьем доме я в данный момент нахожусь.
– Ваша мать гостила здесь, когда была молодой? У Эрнеста Сент-Джона, художественного критика и покровителя искусств?
– Вроде бы, да, – неуверенно ответил Алистер. – Даже после смерти отца она предпочитала не слишком распространяться о том периоде времени.
– Я хотел поговорить с вашей матерью, если возможно.
– Боюсь, нет, – решительно покачал головой Алистер. – Она сейчас почти время под действием морфия, и не всегда понимает, что происходит. Доктора говорят, что метастазы проникли в мозг, и жить ей осталось недолго. И я не понимаю, о чем вам с ней говорить. Мама незнакома с Блэквудами. Когда они приехали, она уже не принимала гостей. Правда, Мэри иногда заходит. Она… очень милая. Всегда, когда направляется в город, заезжает к нам и спрашивает, не нужно ли что-то привезти. Или звонит по телефону, когда ездит в Лос-Анджелес. Но и она почти незнакома с мамой. В первый раз, когда Мэри зашла поздороваться с моей матерью, та начала так сильно плакать, что мы испугались. С тех пор Мэри к ней не поднимается, чтобы не волновать.
Ага, вот еще один из воздыхателей леди Мери, решил я. Странная девушка с телескопом в башне сумела разбить не одно сердце в округе.
– А что вы думаете о ее отце?
– Я? Ничего. Встречался с ним пару раз в городе. Лично мне он не нравится, но кому какое дело.
– Почему?
– Почему не нравится? Грубый неотесанный мещанин, к тому же постоянно задирает нос. Обо всем у него есть мнение, даже если он ни черта в вопросе не понимает. Считает, что он лучше всех знает, что хорошо для Мэри.
– Как и всякий отец. К тому же мистер Блэквуд успешный бизнесмен, им свойственна некоторая напористость.
– Успешный бизнесмен? – Алистер изобразил некое подобие хохота, правда, очень тихого, видимо, чтобы не разбудить мать наверху. – Не смешите меня. На самом деле это деньги его второй жены, мачехи Мэри. Она потеряла родную мать, когда была совсем крохой, та умерла от туберкулеза. Они жили очень скромно, это она прекрасно помнит. А потом ее отец ухитрился подцепить богатую вдову. Какая-то звериная импозантность в нем есть, не находите? Та была просто без ума от падчерицы и в итоге оставила ей все наследство. Да-да, все деньги у Мэри. Мужу она выделила лишь небольшой процент ренты с капитала. Ну и само собой он был опекуном дочери, пока ей не исполнилось двадцать пять. Мэри давно бы уже могла получить полный доступ к деньгам и делать все, что ей вздумается, но она не может бросить отца. Считает, что он без нее пропадет. Мы с ней поэтому так и подружились, потому что… очень привязаны к своим родителям. Это мало кто понимает. Мэри надеялась, что когда отель станет прибыльным, и у отца появится постоянное дело, она сможет уехать.
Наверху прозвенел колокольчик.
– Мама проснулась и ей пора принимать лекарство, – обреченно сообщил Алистер. – С ней сиделка, но она доверяет делать уколы только мне.
Направляясь дальше по дороге я подумал, что надо бы проверить эту информацию о наследстве Мэри Блэквуд. Если отец зависит от нее финансово, то возможно в его интересах саботировать собственное предприятие – чтобы как можно дольше удерживать дочь подле себя. Забавно, как Блэквуд сумел меня обмануть. Я ни секунды не сомневался, что он типичный пример хваткого предпринимателя.
А, может, саботажем занимался как раз тихий Алистер. Мать умирает, а Мэри – его единственный друг и романтический интерес. Что ему стоило, накачав мать морфием, обрядиться в кимоно и ходить по берегу, пугая постояльцев отеля. В качестве последнего акта устрашения он решил устроить разгром в кабинете Блэквуда, но случайно натолкнулся на беднягу Адоре. Или принял Адоре за самого Блэквуда, решив окончательно избавить любимую девушку от отца-прилипалы.
Я помотал головой. На очереди были Чадвики – худшие из всех, по мнению местного садовника.
Наконец я приблизился к особняку Си Си Лутца, тому самому, где жил Обината. Я понял, почему писатель так любил это место, оно создавало полное впечатление оторванности от цивилизации.
Дорога здесь уже начинала заворачивать на главный холм, так что дом был построен не на ровном месте, а вплотную к горе, поэтому располагался террасами – с дороги была видна только крыша и немножко мансарды, зато здесь из всех окон, с балкона и террасы должен был открываться потрясающий вид на море.
Лужайки, как и сада вокруг дома не наблюдалось, все заросло бурьяном и кустами. Хозяева явно предпочитали естественный пейзаж, а, может, им просто было все равно, потому что двери и окна были наглухо закрыты ставнями, словно обитателям дома претила сама идея дневного света и свежего воздуха. На секунду я подумал, что они просто уехали с острова, но на мой стук дверь приотворилась, и я увидел недовольную девушку в проеме, закрытом на цепочку.
– Мы не разговариваем со свиньями, – с ходу заявила она прямо мне в лицо.
– Я не из полиции. Просто интересуюсь привидениями.
