— Она бросила меня, когда мне было семнадцать. Нашла мужика, представляешь? — он переводит на меня, затуманенный тусклой пеленой, взгляд, от которого холод идёт по коже, словно требуя поддержки. — Я все никак не мог понять, почему?! Нам ведь было так хорошо вдвоём! Но мама сказала, что я уже взрослый и она полюбила по-настоящему. Это было очень больно… Получается, меня она не любила. Или любила, но не по-настоящему.
Твою же душу мать! Это просто… Нет слов. Охренительная логика больного на голову ребёнка! Как? Ну как я умудрилась с ним связаться?!
— Я умолял её остаться со мной, ползал на коленях, просил передумать. Но она была непреклонна.
— Илья, а где сейчас твоя мама? — я одновременно и хотела и не хотела услышать ответ. А если моя догадка окажется верной, то мне точно не спастись. Хотя судя по всему мне и так не вырваться из лап преступного сумасшедшего.
— Как где? Я её наказал, но и вместе с тем спас. Она там, где уже невозможно совершить неверный выбор. Понимаешь?
Илья наклонился ко мне очень близко, вглядываясь в мои глаза. Мне же хотелось, отвернуться от него, закрыться и скрыться. Но я выдержала взгляд, стараясь не провоцировать, чтобы не сделать хуже. Хотя куда уж хуже?
Этого просто не может быть в реальной жизни! В кино запросто, но даже там это дикость. В современном мире разве может происходить что-то подобное?
В полнейшем шоке, я боялась даже слово вымолвить.
Если он не пощадил родную мать из-за того, что она просто нашла мужчину, то мне то на что надеяться?
Он медленно поднял руку, провел пальцами по моей щеке и, заправив прядь волос за ухо, тихо сказал:
— Маша, зачем ты так со мной? Мы ведь могли быть счастливы. Ты мне казалось достойной, бескорыстной, честной, порядочной. К себе не подпускала, — он наклонился ближе к моим волосам и шумно вдохнул их запах, от чего у меня непроизвольно плечи затряслись в нервной конвульсии. — Да я и не настаивал. Думал, ты ведь все равно замуж за меня выйдешь. Чуть раньше, чуть позже. Какая разница. Ты ведь знаешь, что я очень терпеливый.
— Илья, отпусти меня, п-пожалуйста! Я ничего никому не расскажу, правда! Клянусь! — я понимала, что он не отпустит, но хотелось верить, что в нем осталось хоть толика человечности.
Он медленно запустил руку в мои волосы и резко дёрнул, запрокидывая мою голову назад. Не сдержав вскрика, мне показалось, что ещё чуть-чуть и он снимет мне скаль причём без ножа.
— А потом появился он. И ты сразу прыгнула к нему в койку, да?
Он вроде и спрашивал, но ответа от меня не ждал. Сам ведь обо всем знал. А я не собиралась ни оправдываться, ни обманывать. Смысл? Чтобы я ни сказала, ответ будет не в мою пользу. Да и не я прыгнула к нему в койку, а он ко мне в постель. Но не суть.
— Что ж ты за сучка такая? Сначала один брат, потом второй. Я то чем не вышел тебе? Рожей? — зло сплюнул на пол Илья и оттолкнул меня к стене, насколько позволял привязанный скотч.
Надо признать, что от его слов стало гадко и тошно. В этом он прав. Сначала Женя, потом его брат Максим. Не совсем правильно это все как-то.
Но если быть предельно откровенной, я ни о чем не жалею! Как там говорят, что все к лучшему? Возможно, это так. Если бы не было Евгения, то в моей жизни не было бы моего сокровища. Единственное, что не к лучшему в моей истории это то, что дочь все эти годы не знает своего отца. И Евгения я лишила возможности отцовства. А Женя был бы прекрасным отцом! В этом я не сомневаюсь.
А Максим научил меня чувствовать! Быть живой по максимуму. Именно с ним я поняла, что значит — давиться злостью и негодованием, задыхаться нежностью и страстью, невозможностью насытиться запахом и прикосновениями любимого мужчины.
— Всё просто. Один дал мне дочь, а второй научил любить. Ты же несёшь страх, боль и смерть.
Вмиг Илья взбесился: прищурив холодный взгляд, замахнулся и отвесил мне хлесткую пощёчину. Правую сторону лица словно обожгло. Почувствовав во рту солоноватый привкус, стало ясно, что он разбил мне губу.
Вот сволочь! А говорил, что женщин не бьёт, горько усмехнулась я про себя, сглатываю солоноватую слюну.
— Это чтобы про боль тоже правдой было, — вскинув голову и посмотрев на меня сверху вниз, высокомерно сказал душегуб.
Да неужели? То есть то, что я пять минут назад чуть лысой не осталось не считается что ли?!
Посмотрев в окно, я стала терять надежду на чудодейственное появление Максима.
— Ну что ж, заболтался я с тобой. Тебе уже пора, — сказал он, вытаскивая из кармана ветровки очередной шприц.
— Илья, стой! Ну одумайся же ты! Тебе помощь врача нужна! Что ты делаешь?! Остановись же!
Подошёл ко мне, вглядываясь мне в лицо, и воткнул иглу в бедро, впрыскивая неизвестную гадость.
— Это всего лишь, чтобы ты не сбежала.
— Да ты псих! Тебе лечиться надо! Тебя обязательно поймают, — на эмоциях страха и ужаса меня понесло. Я никак не могла остановить словесный поток, наблюдая за действиями Ильи.
