Вслед донесся негромкий смех инквизитора. А Кристина, перекладывая загустевшее зелье в баночку, поймала себя на том, что тоже усмехается себе под нос. Ее приятно встряхивали и бодрили эти легкие пикировки. И ей все сильнее необъяснимо нравился Лещинский. С ним было весело, хотя ситуация не располагала к веселью. Ведьминское проклятие — неважная почва для шуток… Но он так держался, что заставлял забывать об этом. Кристина ценила людей, которые не вымогали сочувствие и не использовали свои ужасающие страдания, чтобы оправдать отвратительный характер. У тех, с отвратительным характером, к слову, и страдания чаще всего были надуманными…
Все это, разумеется, не отменяло необходимости действовать. И если Кристину что-то и бесило в Лещинском, так это его упорное нежелание рассказывать, в чем состоял ключ от проклятия.
Хотя, возможно, ключ был действительно невыполнимым…
Вернувшись в комнату, она застала инквизитора за изучением вида из окна. Двор в этот ранний час был пустынным. Где-то уже шаркал метлой невидимый дворник.
— Сядьте, — сказала Кристина. — Вы когда-нибудь пользовались «Утолителем скорбей»?
Лещинский послушно опустился на диван, и она тут же забралась туда с ногами, устраиваясь рядом. Инквизитор скосил глаза на баночку.
— Не приходилось…
— Почему? — искренне удивилась Кристина. — Трудно было попросить какую-нибудь ведьму сварить вам?
Поколебавшись, она коснулась его глаз рукой, заставляя закрыть их. Как покойника, пронеслось в голове. Но «Утолитель скорбей» требовалось наносить на виски и втирать легкими движениями. Кристина просто… опасалась. Опасалась, что, если инквизитор продолжит на нее смотреть, она сделает что-нибудь не то. Мало ли какой порыв может прийти в голову. Ведьмы никогда не отказывали себе в исполнении желаний…
Густое зелье пахло смолой и пряными травами. Она зачерпнула его кончиками пальцев и провела по вискам Лещинского. Тот слегка зажмурился, запрокидывая голову и опираясь затылком о спинку дивана.
Ему нравилось. Складка между бровей разгладилась, губы тронула едва заметная улыбка. Казалось, он наслаждается этими прикосновениями, как лаской. Точно нелюдимый бездомный кот, впервые попавший в дом и настороженно дремлющий на подушке, вздрагивающий от прикосновений, но уже начинающий осторожно мурлыкать. Вот только мысли и желания при виде него возникали совсем не те, какие бывают при виде бездомных котов… Кристина закусила губу и одернула себя. Ей хотелось его поцеловать. Ведьмы привыкли считаться со своими желаниями. Но не в таких же обстоятельствах! И не в такой совершенно неподходящий момент!
— Было немного не до того, — выдохнул Лещинский, и Кристина с запозданием поняла, что он отвечал на ее вопрос. Отвечал тоже с запозданием. Может быть, устал и медленно соображал.
Порция зелья закончилась. Кристина убрала руки со смесью облегчения и разочарования. Лещинский открыл глаза до того, как она успела вскочить с дивана, и она ненадолго застыла. Его взгляд по-прежнему было невозможно прочитать, но он гипнотизировал, не давая пошевелиться.
— Вы уверены, что вам нужно уходить? — вполголоса проговорил инквизитор.
…промурлыкал. Как тогда, в кафе. Только сейчас эти интонации казались куда более уместными. Подходящими к ситуации.
— Мне нужно…
Аромат зелья вползал в ноздри, дурманил, заставляя реальность и грезы смешиваться и сливаться воедино. Кристина осторожно подалась назад. Гипнотизирующий взгляд позволил ей отодвинуться. Удав не спешил нападать на кролика. Она хотела так же медленно и осторожно встать, но не выдержала и вскочила на ноги, почти отпрыгивая от Лещинского, от неподходящего момента и от своих несвоевременных желаний.
Наваждение рассеялось. Он не стал ее преследовать — только провел рукой по лицу. Возможно, тоже боролся с наваждением.
— Мне нужно спать, — сказала Кристина. — И вам тоже. Особенно после зелья.
— Спасибо, — ответил он, поднимая на нее глаза. Теперь совершенно обычные светлые глаза, из которых исчезло странное выражение. — И спокойной ночи… Точнее, дня.
Его рука потянулась к переносице в уже знакомом жесте. Кристина покачала головой, но ничего не сказала. Зелью требовалось время, чтобы подействовать.
Она выскочила за дверь, прежде чем успела бы наделать глупостей.
Кристина отключилась, едва опустила голову на подушку. Даже не успела натянуть на себя одеяло. Она устала. Сначала не выспалась, потом целый день беготни, потом ночной ритуал… Последней связной мыслью стало: «И хорошо, что я его не поцеловала, а то пришлось бы еще час не спать…»
Ее разбудил холод. А еще — непонятное ощущение, будто ноги что-то сдавливает и тянет на себя.
Ощущение было слишком реальным для сна. Тем не менее Кристина еще некоторое время цеплялась за остатки дремы, надеясь, что все странности ей просто мерещатся. Потом «что-то» дернуло сильнее, выкручивая лодыжку, Кристина распахнула глаза…
