— Наконец-то! Теперь я вплотную займусь восстановлением предприятий и расширением производства, ведь до сего времени приходилось прямо-таки на части разрываться, думать обо всем сразу. Что же тут удивительного, если некоторые дела остались вне поля зрения и план первого полугодия не выполнен!
Лидум внимательно выслушал рассказ Земдега об огромных трудностях, с которыми на каждом шагу приходилось сталкиваться при восстановлении заводов. Электричества не хватает, станки старые, изношенные, очень много трудностей и с сырьем. А кадры почти все новые, без достаточного опыта. Если не хочешь провалиться с программой, приходится изворачиваться, как угрю. Ох, не легко, — вот скоро сами увидите.
— Какие будут указания на ближайшее время? — спросил Ян Лидум. — Какими делами, кроме кадров, нужно заняться на первых порах? Может быть, что-нибудь надо выполнить безотлагательно?
— Ознакомьтесь, осмотритесь… — ответил Земдег. — Пока ничего определенного сказать не могу, но вы скоро сами увидите, где надо в первую очередь приложить руку. Инициативы — вот чего я жду от своих заместителей. Если у вас возникнет хорошая идея, приходите ко мне — я стараюсь поддерживать всякое ценное предложение. Одним словом, действуйте. Надеюсь, мы сработаемся.
Убедившись, что от Земдега более точных указаний не получишь, Лидум начал самостоятельно знакомиться с людьми и предприятиями. Он побеседовал с секретарем партийной организации, побывал на нескольких предприятиях, говорил с директорами, инженерами и старыми рабочими. И не так уж много времени понадобилось закаленному большевику, чтобы увидеть в основных чертах слабые и сильные стороны в работе наркомата.
Везде в центре внимания было выполнение плана, а все остальное считалось второстепенным. Управляющие трестами не знали, с какими людьми они работают и каковы резервы их кадров. Партийная работа в жизни почти не чувствовалась, и Лидум напрасно искал то организующее ядро, которое на каждом предприятии, в каждой системе составляет актив. Земдег работал не покладая рук, но все свое внимание сосредоточивал лишь на хозяйственной стороне дела. Он и не подумал о том, чтобы сколотить актив. Поэтому в работе было много лихорадочной суеты, штурмовщины и нервозности.
— Партия послала меня сюда, чтобы внести в жизнь высокий деловой накал, — говорил себе Лидум. — Если не добьюсь этого, обману надежды партии. За работу!
Он знал, что в один день всего не добьешься, понимал, что предстоит долгая борьба на месяцы и годы, которая потребует много труда и терпения, но разве вся прожитая жизнь не подготовила его как раз для такой работы? Загоревшись сам, он умел зажигать и людей: так было раньше — в подполье, в Н-ском уезде, на фронте, — так будет и сейчас. В этом не могло быть ни малейших сомнений.
…Однажды в воскресенье Лидума навестил Айвар. Он еще не демобилизовался, но собирался в ближайшее время сменить мундир на штатскую одежду.
— Что мне делать после демобилизации? — спросил Айвар.
— А тебе чего бы хотелось? — в свою очередь задал вопрос Лидум.
— Я хотел бы еще поучиться, но жить на твой счет не могу, значит — надо подумать о работе.
— Поступай на работу — я думаю, что в сельском хозяйстве ты найдешь что-нибудь подходящее, — и заодно устраивайся на заочное отделение Сельскохозяйственной академии. В твои годы это вполне возможно.
— Один мой товарищ демобилизовался вместе с тобой, сейчас он работает в Управлении мелиорации. Он зовет меня к себе. Меня интересует эта область.
— Вот и хорошо. Много не раздумывай, сразу принимайся за дело. Когда-то ты мне рассказывал о Змеином болоте, какие беды оно причиняет крестьянам и что виноваты в этом несколько поколений Тауриней. Вот тебе большая и прекрасная цель, Айвар…
— Одолеть Змеиное болото! — у Айвара заискрились глаза. — Возможно, сейчас это нам по плечу.
— Конечно. Сделай это сообща с другими советскими людьми, искорени зло, которое Тауринь оставил в наследство пурвайским крестьянам. Подумай, что это будет, когда на месте теперешнего Змеиного болота заколосятся поля, поднимутся новые постройки, зацветут сады. Стоит над этим поработать, а?
— Конечно стоит. Я об этом подумаю, отец… Мне сдается, у меня хватит сил и терпения, если ты мне немножко поможешь — вот как в последние два года на фронте.