Первые четыре-пять экскаваций были сплошной потехой: ковш ни за что не опускался на землю там, где хотелось Жану. Он валился набок и скользил по дну, не забирая и четверти нужного количества земли, а когда Жан поднял ковш и пытался повернуть его к берегу, экскаватор со всем ковшом описал полный круг, и стрела снова повисла над серединой реки. Пришлось сделать новый поворот, чтобы остановить стрелу над берегом и опрокинуть ковш.
— Полторы минуты… — сказал Дудум, когда Жан закончил первую экскавацию. — Не смущайся. Я думал, будет еще хуже.
Жан даже вспотел от волнения. Еще немного, и он бы заплакал. Он понимал, что главное сейчас — хладнокровие и спокойствие, но откуда взять их, когда нервы так напрягались, будто по ним бежало электричество. А внизу на берегу стоят Дудум с Айваром, дальше, по руслу реки, — колхозники из бригады Алксниса, и все с улыбкой смотрят на мучения молодого машиниста. Стыд и позор. Хорошо, что хоть Гайды нет здесь.
Стиснув зубы, Жан продолжал работать. Он не торопился, сначала спокойно соображал, что нужно сделать, и только тогда производил следующее движение. Экскаватор уже не сделал полного круга, поворачивая стрелу к берегу. Жану казалось, что прошла целая вечность с начала второй экскавации, поэтому он не поверил своим ушам, когда Дудум объявил:
— Одна минута и пять секунд.
С каждой минутой работы все больше сказывался некоторый уже приобретенный навык. Многие движения Жан начал делать автоматически, не обдумывая, как вначале, и когда в конце первого получаса ему удалось три раза подряд произвести операцию за тридцать секунд, Дудум сказал:
— Теперь ты почти освоил ремесло. Если у товарища Лидума не будет возражений, можно разрешить тебе самостоятельно проработать вторую смену.
Нет, у Айвара возражений не было. Жан проработал самостоятельно целых восемь часов — от двух до десяти вечера. Только после этого он почувствовал, что не провалится и ему не придется с позором уйти с этой работы.
Когда русло речки было вычищено и углублено до устья главного отводного канала, Дудум перешел работать на второй экскаватор, отвезенный на другой край болота, к берегу Илистого озера. На этой стороне остался Жан и второй машинист, ставший на место Дудума.
Пока углубляли русло Раудупе, любопытных всегда хватало. Школьники, возвращаясь из школы, обязательно заворачивали к землекопам и наблюдали за работой экскаватора. После окончания весеннего сева берег каждый вечер был усыпан людьми, а позже, в конце мая и в начале июня, когда экскаватор начал рыть отводный канал от реки к Змеиному болоту, любопытных стало еще больше.
Однажды вечером Жан Пацеплис, работая во второй смене, заметил в толпе отца. С напряженным вниманием наблюдал Антон Пацеплис за работой сына, внимательно следил, как колхозная бригада, разделившись на две группы — по три человека, — очищала трассу от кустарника и укрепляла берега вырытого канала. В одних местах было достаточно выровнять лопатой откосы берегов и дно, в других приходилось делать крепление подпорками, хворостом, дерном и даже камнями. Из верхнего торфяного слоя, как будто из-под пресса, просачивалась вода, скапливалась на дне канала и мутной струйкой текла к речке.
Ковш экскаватора легко вгрызался в мягкую почву, потом его поднимали, и через его края на землю стекала б\роватая вода. По обе стороны канала тянулись насыпи вырытой земли, так называемые «кавальеры», — колхозники в шутку прозвали их «женихами». Когда канал был прорыт примерно на полкилометра, в работу пустили бульдозер — мощный гусеничный трактор с широким ножом впереди. Как огромный дикий кабан, с яростным ревом, лязгая гусеницами, набрасывался он на кавальеры и раздвигал в стороны землю. Мощный нож, подобно громадному рубанку, срезал кучи земли и торфа и не унимался до тех пор, пока многочисленные бугры по обе стороны отводного канала не образовывали ровные, гладкие берега.
В одном месте магистраль пересекала полосу песка-плывуна. Айвар еще прошлым летом, исследуя окрестности болота, наткнулся на нее, поэтому сюда заранее был доставлен материал для крепления стен и дна канала. Одним дерном и хворостом здесь нельзя было обойтись, требовались камни и крепежный лес.
Антон Пацеплис долго наблюдал за работой и чем дольше присматривался, тем сильнее охватывало его беспокойство: через две-три недели магистраль должна подойти к бывшим лугам усадьбы Сурумов — каково тогда будет ему смотреть, как чужие люди копошатся в его земле?
Он дождался окончания второй смены и вместе с Жаном пошел домой.
— Когда ты думаешь добраться до болота? — спросил Антон.
— Не раньше середины июля, — ответил Жан. — Сам видишь, как подвигается работа. Сегодня вырыл всего триста шестьдесят кубометров, только иногда удается вырыть свыше четырехсот, больше из этой машины не выжмешь. В среднем продвигается вперед по шестидесяти-семидесяти метров в день.
— А потом, когда доведете канал до болота, что тогда?
