«Революционные силы российского пролетариата иссякли; рабочее движение зашло в тупик, из которого ему долго, очень долго не выбраться – повторяют на все лады наши недруги и наши мнимые друзья. Так ли это?Нет! Это клеветнические и лживые уверения, и лживость их особенно ярко обнаруживается в настоящую минуту. …»
Революционные силы российского пролетариата иссякли; рабочее движение зашло в тупик, из которого ему долго, очень долго не выбраться – повторяют на все лады наши недруги и наши мнимые друзья. Так ли это?
Нет! Это клеветнические и лживые уверения, и лживость их особенно ярко обнаруживается в настоящую минуту.
Правда, над Россией нависла тяжелая политическая реакция.
Правда, российские капиталисты в своих наступлениях на рабочих становятся все смелее.
Но все же их российский пролетариат может смело глядеть вперед: перед ним открываются широкие дали. Нарастает новая волна пролетарского подъема и притом более сильная, чем та, которая вынесла на своем гребне революцию 1905 года.
Кто торопится хоронить революционное рабочее движение, тот не хочет считаться с новейшей экономической жизнью России и Западной Европы.
А жизнь эта говорит вот о чем. Начиная с 1906 г. для российской буржуазии наступили счастливые дни. Дубасовские пушки не только усмирили ее главного непримиримого врага, но и помогли ей поправить на время ее хозяйственные дела. Усмиренного врага легко эксплуатировать: капиталисты поспешили сейчас же отобрать завоевания, сделанные рабочим классом во время революции – увеличили рабочий день, урезали заработную плату. Но само по себе это обстоятельство больших барышей господам «предпринимателям» еще не сулило. Как раз ближайшая причина расстройства их дел, причина жалкого положения российской промышленности – в отсталых способах ведения хозяйства, в хищнической, потогонной эксплуатации труда.
Необученный, живущий в проголодь, вечно утомленный рабочий, естественно, может изготовлять продукты очень невысокого качества. Потому-то русские товары не в состоянии соперничать с изделиями фабрик и заводов Западной Европы и даже Польши, где условия труда иные. И лишь при исключительных случайностях наши хищники капиталисты могут рассчитывать на расширенный сбыт своих товаров. А такие именно случайности и явились им на выручку.
Произошло в Лодзи длительная приостановка фабричных работ – фабриканты владимиро-московского промышленного района поспешили воспользоваться критическим положением их соперника и перехватить у него рынки для сбыта продуктов. Сами Лодзинцы обратились к ним за помощью, делали им заказы, и Московские товары посылались под лодзинскими клеймами. А в 1907 г. на Западе разразился промышленный кризис, и это, в свою очередь, несколько оживило деятельность русской промышленности: выиграли, главным образом, отечественные металлургисты. Их товары, несмотря на свое плохое качество, вывозились в большем количестве, чем раньше, за границу.
Но Лодзь стала на ноги: острый момент западного кризиса миновал. И судьба, милостиво улыбнувшаяся русским капиталистам, снова повертывается к ним спиной.
В то же время, ничего утешительного не обещает им положение дел на мировом рынке. Там совершаются события первостепенной важности. Пол-Азии охвачено революционными движениями. Частью эти движения еще не перешли в открытые массовые выступления (Китай), частью уже перешли (Персия, Турция). И все они – революции буржуазные, все они означают создание азиатских капиталистических государств. Азиатская буржуазия отныне будет самостоятельно вести капиталистическое хозяйство. Европейским промышленникам наносится очень чувствительный удар. Азия до последнего времени была золотой страной для них, главным и богатейшим из их внешних рынков, главным предметом их колониального грабежа. И теперь они лишаются своих крупнейших барышей.
Но если вообще азиатские революции чреваты для европейских Капиталистов великими неприятностями, то для русских промышленников они прямо таки оказываются роковыми.
Русский капитал, сравнительно слабо развитый, применяющий первобытные способы эксплуатации труда, не имевший сил создать для себя достаточной внутренний рынок, делает отчаянные попытки захвата внешних рынков – идет по дорожке так называемой империалистической политики. Эта дорожка привела его к поражению на манчжурских полях; теперь она приготовила ему поражение еще более горшее. Азиатские революции и события на Балканском полуострове отнимают у русских промышленников лакомый кусок, никоторый они в продолжение целого столетия прицеливались и который им удавалось отчасти урывать. Приходится прощаться им с рынками Ближнего Востока. Отныне доступ на эти рынки будет открыт только для очень и очень сокращенно го количества европейских товаров, отличающихся наибольшей добротой, а таковыми продукты русской промышленности считаться не могут. «Куда не кинь – все клин. Перед русской буржуазией встает грозный вопрос: как же дальше быть?
Чтобы существовать дальше, русскому капитализму остается один только путь, действительно могущий принести ему улучшение.
Какой же это путь?
