Хочу надеяться, что когда исчезнет нужда, а значит, и способность читать наши тексты, некоторые из них все же будут переведены на Метаязык — хотя бы для изучения русла Реки Времени.
Готов все отдать, чтобы взглянуть на перевод.
Пока мне не предлагают, я храбро заявляю, что готов ради этого немедленно умереть.
Впрочем, кто знает, как я себя поведу, если вдруг действительно предложат.
«Может, и впрямь буду готов» — написал я и вытер — и вот написал вновь, потому что понял: если предложат, я стану другим — мне уже нечего будет бояться.
Ведь это будет означать, что смерти нет!
Возможность запахла весной.
Запах весны не обязательно входит в нос, но всегда проникает в кровь.
Каждый знает, что при этом происходит с кровью.
После всего сказанного, я буду просто никчемным пустозвоном, если уйду от вопроса:
— Кого ждут, если не нас?
Пусть ограниченная Поводком, пусть выгороженная Стеной, пусть только представляющаяся своей, всё же у нас есть Воля. Так разве нам нечем гордиться?
Поэтому скажу иначе:
— Если не Мы, то кто же? Пусть другие, но Мы!
Я спрашивал не для того, чтобы ответить, а чтобы поразмыслить вслух.
Если мне дана способность размышлять, я должен ее использовать.
Я не знаю, почему случается смена Царств.
Для меня тайна, почему у динозавров не получился Разум.
Я не знаю, почему понадобились миллионы лет, чтобы появились Мы.
Я не знаю, нужны ли Мы кому-то, а если нужны только себе, то и в этом случае ответа на вопрос «зачем?» не знаем.
Процедура охоты оставалась без качественных изменений почти сто тысяч лет. Мне совершенно непонятно, почему мы так долго спали, а теперь проснулись.
Меня удивляет, между прочим, почему не только Архимед не придумал пароход, но и, к примеру, да Винчи.
«Большинство людей, — написал он в дневнике — напоминают мне ходячие нужники».
Сейчас он, может, забрал бы свои слова назад? Сотни миллионов братьев и сестер трудятся с немыслимой для современников да Винчи эффективностью. Миллионы Братьев и Сестер заняты в науке. Количество знаний растет с такой скоростью, что точно так же как пришлось придумать самолет, чтобы летать, точно так же пришлось придумать компьютер, чтобы он помогал думать.
Старый Профессор по привычке пришел в оставленную для него в подвале факультета, Христа ради, каморку. Он садится за стол и включает компьютер — не только по привычке, но и чтобы осуществить связь с мировой паутиной, проверить электронную почту: там будет послание от такого же как он, Джона. И хорошо, если оно не будет сообщением о том, что умер Питер.
Профессор много знает. Чтобы знать так много, была положена вся жизнь. Ему, также, известно, что ни в одном из вопросов его знание не является полным, потому что он еще жив, а жизнь ушла вперед: личность отцветает.
Вдруг я понял, что сумма знаний, парадигма, непрерывно возрастая, будет вечно оставаться фрагментарной, ЕСЛИ ВСЕ БУДЕТ КАК ЕСТЬ.
Так вот почему всё происходящее так ускорилось!
Диктант заставляет меня обратиться к Вам, Братья и Сестры, с экстренным сообщением:
— Мы — свидетели новой смены Царств: вслед за общим Внешним Миром, таким же общим станет и Мир Внутренний. Мировая Паутина — еще даже не цветочки.
Только в таком мире исчезнет парадокс столь умного устройства столь глупого Я: в обобществленном Мире деревья знаний образуют лес.
Или еще так: в мириаде глаз мир сложится в единую картину.
У нас с Профессором — общая трагедия: нам пришлось жить в конце листа истории, когда перемены уже назрели, но еще не пришли.
Мы уйдем на тот Берег до того, как перевернется лист.
Если быть совершенно честным, то я действительно не знаю степени своего в этом тексте участия: разве что путаюсь и местами привираю. Не только потому, что из-за Стены плохо слышно, моя личность просто не хочет верить услышанному. Она предчувствует появление неприемлемой картины Нового Царства, в котором информационная граница между нами, Стена, окажется прозрачной и Метаязык вырвется на свободу:
— Думать станем вместе!
Не собираясь убеждать читателя в истинности написанного, я просто обращаю внимание на то, что в наши времена странные истины быстро становятся тривиальными.
Мне казалось, что повисший без видимой причины над Собором голубь явил бы собою чудо. Сейчас я понимаю, что чуду мигом бы нашлась научная причина.
Я имею в виду, что реально существующие чудеса, в том числе собственное сознание, мы таковыми не считаем. Чтобы можно было верить и не верить, не можем не играть в свободу воли.
Смена Царств будет означать конец этой свободе (сегодня измеряемой как длина поводка), а значит, и конец Священной корове, составляющей главную ценность для каждого из нас.
Имя Священной коровы — Личность.
А может ли быть иначе?
Мы все еще фрагментарны и не можем осознать Замысел не только целиком, но даже и в достаточном, чтобы не делать глупостей, числе деталей. И при этом уже знаем Молекулярный Код!
Наше Знание представляет смертельную опасность для эгоистической Молекулы.
