Сэр Эстли Купер презрительно усмехнулся. Неприятель ведет себя в точности так, как он и ожидал: пытается кильватерной колонной прорваться вдоль цепочки островов к крепости. Через час поравняются с островом Мельне, обогнут его с норда и протиснутся по мелководьям между южной оконечностью Друмсё и кромкой минных полей. Схемы минных постановок русским известны, так что отчаянная попытка прорыва вполне может увенчаться успехом: «Геркулес» и «Пенелоп», стоящие на левом фланге дуги, образованной первым отрядом, слишком далеко и не сумеют помешать. А подводить их ближе опасно – слишком здесь мелко для океанских броненосцев, слишком близко минные банки. Нет, колонну надо перехватить на подходах к островам. Что ж, для этого и предназначен второй отряд. Русские, сами того не подозревая, идут прямиком в настороженный капкан, и стальные челюсти вот-вот сомкнутся.
На мачте «Принца Альберта» замелькали флажки. «Тандерер», «Сьюперб», «Циклоп», и «Нептун» последовательно выполнили поворот и теперь шли на норд. Одновременно «Руперт» отвернул на пять румбов к весту, увлекая за собой «Белляйль» и «Глэттон». Теперь колонны расходились почти под прямым углом: первая шла наперерез русской эскадре, вторая же следовала контркурсом, кабельтовых в четырнадцати мористее. Дождь поутих, и теперь вице-адмирал различал силуэты русских башенных фрегатов. Один… два… все четыре здесь. В колонне то ли шесть, то ли семь вымпелов – значит, русские поставили в линию и двухбашенные мониторы. Что ж, тем лучше…
– Ригби, передайте в машинное – держать семь узлов! И пусть приготовятся дать после поворота «фулл-спид»!
Колонны сближаются на скорости в двенадцать узлов; через восемь-десять минут «Руперт» поравняется с головой русского ордера, и вот тогда…
– Ригби, поднять сигнал «Приготовиться к повороту все вдруг!».
– Есть, сэр!
Минуты томительно ползут. Краем глаза вице-адмирал видел, что флагманский штурман не отрывает взгляда от карманного хронометра.
«Ещё минута… ещё…»
Ветер, задувающий с веста, сносит дымы русской эскадры вперед, накрывая угольно-черным пологом головные суда. А впереди, в трех с половиной милях, уже вытянулась британская боевая линия – классический Crossing the T[52], манёвр, о котором твердят военно-морские теоретики, но который до сих пор никому не удавалось осуществить на практике. Он, вице-адмирал Эстли Купер, будет первым.
Пушки пока молчат – их черед придет не раньше чем дистанция сократится до пяти кабельтовых.
– Ригби, поворот право восемь!
Три железные махины, такие неуклюжие с виду, одновременно ложатся в правую циркуляцию, будто опытные танцоры синхронно выполняют фигуры сложного танца.
– Прибавить ход! Приготовиться открыть огонь!
Стрелка на жестяном циферблате счетчика лага ползет к цифре «12». Броненосцы идут на русских строем фронта, неся у таранных форштевней высокие пенные буруны.
– Дистанция до цели?
– Двенадцать… одиннадцать… девять кабельтовых!
По неприятельской колонне от головы до хвоста пробежали вспышки, корабли затянуло ватно-белым дымом. На мостик «Руперта» обрушился тяжкий грохот, прямо по курсу выросли водяные столбы.
«А эти русские и вправду отлично стреляют. Ещё чуть-чуть, и было бы накрытие…»
– Восемь… семь…
– Огонь!
Пять орудий рявкнули разом. Адмирал вскинул к глазам зрительную трубу, считая всплески. Увы, как и следовало ожидать – ни одного попадания.
Неважно. Уже неважно. Капкан захлопнулся.
– Обороты до полных! Тараним!
Расчет Брюммера строился на том, что разведчик, последние часа полтора маячивший на траверзе ордера бригады, мог разглядеть сквозь дождевую муть лишь неясные контуры кораблей. И не понял, что они выстроились не колонной, а уступом. Так и вышло; «американские» же мониторы вообще остались незамеченными, а потому британский командующий получил неверные сведения и о численности, и о порядке боевого построения. И когда броненосные тараны повернули «все вдруг» и устремились на строй башенных фрегатов, их ждал весьма неприятный сюрприз.
– С «Чародейки» пишут: «Делай как я!»
– Руль право три!
Штурвальный завертел свое колесо, и «Стрелец» в точности повторил маневр головного судна. Теперь колонны двигались не параллельными, а расходящимися курсами, причем мониторы охватывали британскую шеренгу с зюйд-веста, удерживая ее в центре широкой циркуляции.
Залпом ударила сначала носовая, потом кормовая башни «Чародейки». Серёжа подумал, что дистанция до англичан пустяковая, не более полутора кабельтовых, а значит, канониры могут наводить, целя прямо через канал ствола.
На корме «Белляйля» мелькнул огненный высверк и тут же утонул в дыму. Попадание.
– Залпом, пли!
