Семилетняя переписка, продлившаяся до конца жизни Афанасия Ивановича, была дорога обоим. Когда старого поэта не стало, молодой написал в дневнике: «Бедный, милый, дорогой мой старичок Фет. Известие о его кончине я получил вчера… Теперь он не дышит…» 24 декабря Константин Константинович пишет письмо вдове Фета М. П. Шеншиной, в котором сквозит боль утраты:
Теперь по вечерам я перечитываю его письма ко мне; у меня их сто восемнадцать. Читая их, я как бы вновь переживаю наши дорогие отношения… И я плачу, как дитя.
Конечно, можно в какой-то степени согласиться с Константином Константиновичем, что он – баловень судьбы. Развитие его личности, формирование характера и литературных вкусов проходило в идеальных условиях. Он постоянно стремился к духовному развитию, самосовершенствованию. Поэт, переводчик, драматург, музыкант, художник… Военный человек, ученый, наконец. А в будущем – и многолетний президент Императорской академии наук. Разве же все это не достойно уважения?
С раннего детства в жизнь Константина Константиновича навсегда вошла музыка. Слушать ее было так же естественно, как дышать. И истоки этой большой любви – в семье.
Великий князь Константин Николаевич был первым президентом Русского музыкального общества, считался большим знатоком классической музыки, сам прекрасно играл на фортепьяно и виолончели. Супруга его, великая княгиня Александра Иосифовна, тоже была замечательной пианисткой. В их семье часто бывали в гостях известные исполнители, композиторы, певцы. Не полюбить музыку, не прочувствовать ее красоту, находясь в подобной атмосфере, было просто невозможно. В начале 1885 года, уже будучи взрослым, семейным человеком, Константин Константинович вспоминал свои первые детские впечатления: «Все мы – папа́, мама́, Митя и я – хвастались музыкальной памятью: кто-нибудь напевал начало мотива, остальные отгадывали».
Музыка окружала его везде – во дворцах, принадлежавших великокняжеской семье, в театре, храме, великосветских салонах, наконец, в родном полку. Даже тогда, когда первое место в душе Константина занимала уже поэзия, он написал:
Мне почему-то кажется, что самое возвышенное искусство – музыка, как самое отвлеченное и менее других поддающееся разбору и законам, по которым прекрасное отличается от дурного.
Музыкой Константин Константинович продолжал заниматься всю жизнь. Словно рефреном звучат в его дневнике слова – «долблю Шопена». Пробует он и сам сочинять мелодии. Известен его романс на стихи А. К. Толстого «Колышется море, волна за волной»…
В 1886 году, после пятилетнего перерыва, у него возобновляется переписка, а затем и тесное общение с П. И. Чайковским. Симпатия и доверие – обоюдные. В марте 1886 года, на одном из великосветских вечеров, композитор рассказывает великому князю, что хочет написать оперу на сюжет «Капитанской дочки» А. С. Пушкина, но у него нет либретто. А несколько позже Чайковский через своего молодого друга испросил разрешение у императрицы Марии Федоровны посвятить ей цикл из двенадцати романсов…
Среди важнейших увлечений великого князя неизменно была и живопись. Прекрасное художественное воспитание, знакомство с коллекциями лучших музеев мира, практические навыки в рисовании и живописи, которые он приобрел еще в детстве под руководством опытных наставников – все это дало добрые всходы. Он помогает многим художникам, и в ответ они платят ему неизменным уважением и признательностью.
Великому князю Константину Николаевичу принадлежала богатейшая коллекция живописи и скульптуры. Когда 15 декабря 1885 года в Мраморном дворце решили провести базар в пользу Александровской общины Красного Креста, покровителем которой была великая княгиня Александра Иосифовна, для привлечения публики хозяева задумали устроить выставку части коллекции в одной из верхних комнат дворца. Для помощи в организации предполагаемой экспозиции Константин Константинович пригласил известного художника-передвижника К. Е. Маковского. Вот как великий князь написал о встрече с ним в дневнике:
