Символично, что посёлок Звёздный, ставший первым на БАМе, был назван так поэтично, красиво, как бы случайно, пока чиновничья московская машина не закрутилась, не подмяла живое и человеческое под грудой кабинетныхмволично, что посёлок Звёздный, ставший первым на БАМе, был назван так поэтично, красиво, как бы случайно, пока чиновничья московская машина не закрутилась, не подмяла живое и человеческое под грудой кабинетных "высших соображений" или откровенного равнодушного произвола. Московские чиновники никак не в силах понять, что роль человеческого фактора, действительно, возрастает. Люди стремятся оставаться людьми, и молодёжь на БАМе с откровенной дерзостью называла Витим, например, Угрюм–рекой, чтобы найти в этом понятном и наполненным особым смыслом слове психологическую поддержку своему жизненному выбору. высших соображений"или откровенного равнодушного произвола. Московские чиновники никак не в силах понять, что роль человеческого фактора, действительно, возрастает. Люди стремятся оставаться людьми, и молодёжь на БАМе с откровенной дерзостью называла Витим, например, Угрюм–рекой, чтобы найти в этом понятном и наполненным особым смыслом слове психологическую поддержку своему жизненному выбору.
Значение Сибири для судьбы страны растёт, а добытое героическими делами предыдущих поколений право первопроходца на творчество подавляется, крадётся, девальвируется столичным центром, что близоруко во всех смыслах, а главное, тормозит становление современных общественных отношений, творческий рост производительности труда и, как следствие, душит то, что необходимо для прогресса страны.
В результате, мы заслуженно имеем то, что имеем. Как аукнется, так и откликнется. Массовая психология временщиков, почти только финансовые рычаги воздействия на приток работников на новостройки Сибири, стали естественной платой за цинизм бюрократической машины, особенно ставший очевидным в 70–х. Молодёжь на ударных стройках шаг за шагом лишают всего, кроме права на труд, а как раз трудиться специалист может и в тёплых краях, да и пускать корни там проще и удобнее. Энтузиазм освоения Сибири исторически пройденный этап. Поэтому уважение к человеческим чувствам, к человеческому выбору становится ценным вдвойне, втройне, — это, собственно, и значит, принимать во внимание человеческий фактор, о котором так многоголосо заговорили в последнее время. Уважение к человеческим побуждениям, а к чувствам специалистов в особенности, должно возрастать, а не деградировать – вот что значит, учитывать человеческий фактор.
7.
В научных кругах живуча притча. Сергей Павлович Королёв не разрешил проводить пешеходные дорожки возле вновь построенного исследовательского института. А вот когда сотрудники протоптали среди травы тропинки, он распорядился покрыть их асфальтом. Пусть это и не совсем так, всё же такая память об одном из самых выдающихся организаторов прорыва сложнейших научных достижений в крупное производство характерна. О многих ли из современных советских руководителей разного ранга вспомнят нечто подобное, — если вообще вспомнят? Приведённая притча о Королёве показывает, что он проявлял величайшее искусство управления коллективами, умение за сверхзадачами увидеть и поощрить творчество людей в самых обыденных житейских ситуациях. В отличие от искусства управления людьми, вульгарное администрирование не составляет труда. Администрирование для укрепления своих бюрократических позиций стремится подавить и раздавить оценку общественным мнением, оно боится общества, не может находить слова убеждения и избегает общения.
Сила удачного слова огромна. В мировой истории не мало примеров, когда удачное слово останавливало дрогнувших в сражении, воодушевляло их и бросало к победе. Мы имеем замечательную возможность, наблюдать по своей стране, к чему привело предательство слова, утеря способности убеждать мыслью, прятать политическую неспособность к общению с людьми за мощным чиновничьим и бюрократическим аппаратом. Разбудить народ к радикальной перестройке всех общественных отношений для ускорения социально–экономического развития страны можно только через возвращение силе слова его золотого содержания, возвращения ему крыльев убедительности.
Но нигде, быть может, нет такой потребности в воодушевляющих словах, как в осваиваемых регионах Сибири, на Дальнем Востоке. Человеку там пока ещё приходится много и годами бороться за приручение первозданной природы и тяжёлого климата, а вместо духовной поддержки, его вынуждают тратить дополнительные моральные усилия на противоборство с чиновничьим произволом. Север проверяет человека на прочность, это верно. Но он же проверяет и общество, насколько оно здорово и сильно, чтобы взять бюрократию в оборот и заставить обслуживать интересы общественного развития, без которого не добиться успешного продвижения к общему цивилизованному процветанию.
