— Ты чего? — краснодарец уставился на него, понимая ошибку, явно о ней жалея, но…
— Стволы на землю и отойди дальше.
Василий последовал его совету. Жуть, дремавшая на брезенте в грузовом, лениво бросила взгляд на краснодарца и улеглась поудобнее.
— В баллонах что?
— Газ.
— Не раздражай, — посоветовал Морхольд. — Какой?
— Не знаю точно, атаман не говорил. Но не смертельный.
— Угу. Вы, как я понимаю, специалисты РХБЗ, да?
— А?
— Драть твоего козла… Говорю, с боевыми отравляющими умеете управляться?
— Ну, нет… так…
— Ясно. Газ для краевой нужен? Там колония?
— Точно.
Кололся Василий сам, даже нажимать не стоило. Все вываливал, ничего и никого не скрывал. Видно, страх как боялся глядящего на него «корда».
— Ничему нас жизнь не учит, — досадливо прошипел Морхольд. — Да? Воевать, так до последнего.
— Хочешь жить, еще не так завертишься, — буркнул Вася, — или ты сам не такой?
— Такой, такой. Кропоткинские в помощи отказали?
— Тихорецкие не отказали. Меня из вагона перед Кропоткиным должны были перевезти в форпост, так тихорецкие рулят.
— Варить твой компот… Междоусобная разборка, копать-колотить, — Морхольд присвистнул. — И твоя банда должна была им помочь набрать вес с помощью больницы?
— Да. Они тогда обещали помощь, людей, оружие.
— Понятно. Мы почти сдохли, но власти и пирога хочется больше.
Вася виновато пожал плечами. Фу-ты, ну-ты, какой совестливый, ага. Морхольда так и подмывало пустить в того пару патронов. Так, для сохранения вселенского равновесия.
— Что с ним случилось? С тем, кто тебя караулил?
— Нешки, — Василий кивнул. — Они.
— Угу. Ладно. Мне надо поближе к Энему. Отвезешь.
— Слушай…
— Мне надо ближе к Энему, — повторил Морхольд, — а не туда, где тебя ждут. Я не стану влезать в ваши местные разборки. Думаю, ангелов сейчас нет, в отличие от бесов. Но мой тебе совет, Вася, раз уж мы с тобой почти одной ложкой ели… не вези туда газ, не пытайтесь его пустить в подвалы, не надо. Ему много лет, у вас нет опыта, убьетесь и только. Подумай. И поехали.
— Поплыли…
— Да какая разница?
Спорить Василий не стал. А вот что не нравилось Морхольду, так это его блеснувшие глаза. Как будто, шельма, что-то задумал. Вот только что?
Он забрал у краснодарца карту, здраво рассудив, что ему она куда нужнее. Разложил, наплевав на капли воды, пригляделся. Надо же, здесь даже занесены новые водоемы и водоемчики, вон, синей шариковой ручкой. И как только паста полностью не высохла? Итак, перед Энемом немало новых озерец и даже целое болото. Хотя болото стоит попробовать обойти, если получится. Расстояние не очень большое. Но хотелось добраться ближе на лодке, что и говорить.
Он поднял голову вовремя, понимая, что с Василием что-то не так. Того клонило на штурвал, и недаром. Поди попробуй править, когда из шеи торчит зазубренное острие. Морхольд оглянулся, ища опасность, и выругался. Ну как они не заметили подобравшейся то ли лодки, то ли вообще почти индейского долбленого каноэ? Туман… да. Туман. Тут он стлался высоко, в нем они и подобрались.
Морхольд пригнулся, одновременно ведя лодку и одной рукой начав стрелять в сторону носато-масочных дикарей-капп. Местные выродки нравились ему так же, как и самарские. То есть, только в одном виде: мертвыми.
До конца вырулить не получилось. Лодку повело боком, туман разошелся, внезапно обнажив берег и торчащие из него обломки каких-то опор. Морхольд только и успел, что сгруппироваться, подтянуть АК и ухватить Жуть за шкирку.
Лодку ударило в скулу борта, развернув и подняв на дыбы. Когда Морхольд полетел вперед, мелькнула мысль: а как с баллонами? Ответ пришел — прилетел — сам, гулко ударившись о землю рядом. Морхольда впечатало в надвинувшуюся землю, приложило хорошо, с душой. До темноты в глазах и отключившегося сознания.
Он пришел в себя сразу, от воплей Жути, скачущей рядом. Схватил автомат и перекувырнулся назад. Точнее, попробовал перекувырнуться. Его сломало сразу, выжгло сознание вспыхнувшей в спине болью. Морхольд крякнул, чувствуя, что может второй раз ухнуть в темноту, и свалился на бок. Но оружия не выпустил.
Потому что каппы уже были на берегу. И мало в них оставалось человеческого.
Приземистые, с коряво расставленными ногами, в каких-то лохмотьях, с теми самыми масками, сделанными из чего попало. В одной он не без труда узнал выгнутую над пламенем пластиковую «полторашку», оклеенную металлизированной тканью, с наплавленной маской для глаз и набитой внутри тряпками. Противогаз, блин, первобытный. Свой он нацепил, хотя и с трудом.
Три твари, прячась за корпусом лодки, камнями и несколькими толстыми заиленными бревнами, обходили его с разных сторон. А он и встать-то не мог при всем желании.
Когда за его спиной раздались щелчки, слышимые даже сквозь резину, Морхольд сразу понял, что дело плохо. Потому как выродки шарахнулись в туман и реку, явно желая побыстрее добраться до своей долбленки. Дела-а-а…
