С болтами пришлось повозиться. Так же, как и с хвостовиком, категорически не желавшим садиться на черен до конца. Благо, что и тиски, и кувалдочка здесь имелись изначально. Через полчаса, мокрый, но довольный Морхольд любовался полученным копьем. Или еще чем-то таким же. Копье имело просто нереально апокалиптичный вид, прямо как в фильмах и книгах, что он любил в детстве.
— Я прям Хьорн-охотник, ага… — Морхольд покачал новенькую приблуду в руках. Ну… вес и балансировка явно не соответствуют друг другу. Он расплавил немного найденного когда-то свинца, прям как в том же детстве, и сотворил противовес. Теперь порядочек.
— Пора в путь, — приказал он сам себе, категорично и непререкаемо.
— Давно пора, — со вздохом согласился.
Последними штрихами оказались спальный мешок, надувная лодка, насос-лягушка и черпачки, идущие в комплекте вместо нормальных весел.
Впереди у него минимум две полноводные речки. Кинель и Сок. И если через Кинель, чуть подальше, мост стоит, то как дела с мостом через Сок — кто знает? Он не знал.
Перед уходом, попрыгав с рюкзаком за плечами, Морхольд даже расстроился. Придется не просто тяжело. Придется очень сложно. Присесть на дорожку не получилось, ибо спину потянуло так, что сядь — не встанешь. Но Морхольд не расстроился. Не верил он в приметы.
Когда-то родная улица встретила негостеприимно. Он совершенно не удивился бы дождю. Но Бог миловал, чуть кропило моросью, и все. Зато ветер лютовал не на шутку. Так и плевался в лицо каплями, старательно выбивая слезу из глаза. Капюшон надевать он не рискнул, тот сильно закрывал обзор. Вязаная шапочка-маска оказалась в самый раз.
Морхольд шел, месил грязь и смотрел по сторонам. Вокруг все, как и обычно. Необычна только конечная точка маршрута. На такое расстояние он еще не уходил. Но все же бывает когда-то в первый раз.
До моста добрался без происшествий. Пару раз пришлось прятаться в кустах, заметив вдали сначала стаю собак, потом стаю «серых».
Морхольд через ветки клена, низкие, покрытые каплями, присмотрелся. Он искал глазами опасность, ощущаемую и осязаемую. И не находил. Ну не было ее, даже если присмотреться получше.
Река, черная и ленивая. Мост, бетонный и старый. Тот берег, нужный и еле заметный за туманом. Ничего больше. Разве что под мостом завелся тролль, как в сказках. Но троллей под мостами Морхольду пока не встречалось. А ждать дольше — просто не стоило. Удачу нужно ценить и беречь.
Даже на мосту под подошвами чавкала земля. Серое полотно оказалось густо заляпанным грязью и испещренным отпечатками ног, лап и копыт. Это порадовало. Мостом пользовались. Значит, и вес выдержит, и опасности ждать особо не приходилось.
Морхольд дошел практически до самого конца. Туман, слева от ограждений, загустел, потемнел и зашевелился. Морхольд остановился, сплюнув. И впрямь, все когда-то случается в первый раз. Вот тебе и тролль. Или что хуже.
Тролль впечатлял. В ширину — никак не меньше чудовища, желавшего замочить Морхольда кувалдо-колотушкой. Даже внешне существо весьма напоминало ту дрянь. Разве что чуть ниже, и морду прятало за темным и удивительно целым экраном сварочной маски. И вместо убей-колотилки на плече тащило самую настоящую деревянную дубину, густо усеянную разнокалиберными ржавыми шипами. Мост даже ухнул, когда та пошла вниз и стукнулась о бетон.
— Беда-а-а-а… — протянул Морхольд. — Ну и чего мне с тобой теперь делать?
Тролль молчал и сопел. Густое белесое дыхание пробивалось снизу маски, клубилось, смешиваясь с туманом. Позади сухо щелкнуло. Очень знакомым звуком предохранителя, поставленного на боевое положение. Голос любителя подкрадываться оказался под стать, сухой и скрипучий.
— Ты не смущайся, человече… кхе-кхе… скидывай все. И вали себе откуда шел.
Одноглазый сел на ступеньку лестницы, положил на колени оружие.
Лошадки Чолокяна мирно хрустели из торб. Тихо посвистывали сырые дрова в раскаленной бочке. Сам Чолокян, что-то шепча во сне, ворочался и порой похрапывал. Остальных одноглазый не слышал. Не услышал и Багиру, подошедшую сзади. И вздрогнул, только когда та опустилась на ступеньку выше.
— Стареешь?
— Да никто не молодеет, — мужчина залез во внутренний карман, достал портсигар и закурил.
Багира втянула запах самосада и поморщилась.
— До войны смолили и смолили, и сейчас никак не бросите.
— Сама не курила?
— Бросила… давно.
— Ну и не завидуй, не порть кайфа.
Какое-то время молчали.
— Откуда меня знаешь? — женщина начала разговор первой. — Ни разу тебя не видела.
Одноглазый хмыкнул:
— Зато я видел. Как раз один раз. И слышал.
Багира поерзала.
— Надо же. Наша слава опережает нас самих.
— Типа того. Ты красивая.
— Ишь ты… — женщина, это одноглазый понял сразу, улыбнулась. — Давно мне такого никто не говорил. Да красоты-то и не осталось.
— Это тебе так кажется. Красота она либо есть, либо нет. Испортить ее трудно.
— Даже шрамами?
— Даже ими.
— Ну да…
