— Черт его знает. Взрыв был рядом. Ну вот, в себя пришел, а оно вот так.
— Ладно, пошли. — Шимун потопал к кустам. — Поздно, холодает. Под крышу надо.
Крыша оказалась непростая. На колесах. Огромный фургон, запряженный лосями. Морхольд выдохнул и решил больше ничему не удивляться. Не получилось.
Размер транспорта он смог осознать, только подойдя ближе. С половину нормальной шаланды на восемьдесят два куба, не иначе. Одна вторая грузовой фуры, охренеть не встать. На трех мостах, именно так. С двойными широченными покрышками на каждом. Со стенками, плотно закрытыми толстым промасленным брезентом. С натуральной и открытой сейчас дверью на «корме». В которую кто-то только что зашел. И даже с чем-то вроде наблюдательной башенки на крыше. Лосей, запряженных в фургон, оказалось десять. А как еще тащить эдакое чудо?
— Вот так и живем, — Шимун улыбнулся. — Нравится?
Сейчас по душе Морхольду пришелся бы даже свинарник. Лишь бы сухой и с крышей. Но говорить об этом он, само собой, не стал.
У задней части фургона имелась, так сказать, дополнительная опция. Навес, опирающийся на два крепких столбика. Под ним, волшебным образом чихая на ветер и лютые осадки, мирно горел костерок. В специально вырытой ямке, сумасшедше пахнув чем-то вкусным. Даже, скорее всего, не просто «чем-то». А очень даже какой-то кашей. И с мясом.
Морхольд даже застыдился. Так бурно и громко заявил о себе желудок. Шимун, покосившись на спасенного, только улыбнулся.
— На всех хватит, Янка варит.
И точно, возле котла, висевшего на металлическом раскладном треножнике, суетилась легкая девичья фигурка. Помешивала, даже что-то подсыпала. Жива, виднеющаяся с задней стороны, у лосей, все колдовала над привязанным к колесу лосенком.
— Встречай гостя, Ян, — Шимун подошел и плюхнулся на раскладной стул для пикника. — Это Морхольд.
Яна подняла голову и посмотрела. Насквозь. Чистыми серыми глазами. Улыбнулась, став похожей на какую-то милую антропоморфную диснеевскую мышку. И еще милее шмыгнула курносым носом.
— Здрасьте!
— Здравствуйте, — он поискал глазами вокруг и прицелился на колоду, явно служившую и для рубки дров, и для рубки мяса.
— Стой, друг, — Шимун протянул руку к двери. Оттуда протянули еще один складной стул. — На, садись.
— Спасибо. — Морхольд собрался было сесть, но не вышло.
— Куда садись? — Жива появилась из-за фургона, сердито смахнула с лица пот. — Марш внутрь, быстро!
Он послушался. Шагнул к опущенной складной лестнице, и тут фургон чуть просел, выпуская двоих. Мрачного крепыша в фуфайке и ОЗК поверх нее и рыжего тощего парня с хитрым тонким лицом.
— А, да, — Шимун повернулся к ним. — Морхольд, это Петя. А вот этот рыжий любит, когда его зовут Гамбитом. Глупо, но приходится терпеть. Парни — Морхольд. Честный бродяга, защитник лосят и просто хороший человек… наверное. И немножко больной.
Петр буркнул что-то вроде «свалился на нашу голову» и потопал куда-то к лосям. Гамбит оскалился сахарно-белой ухмылкой и протянул узкую сильную ладонь.
— Болен? — длинная и подбритая пополам бровь вопросительно изогнулась. — Шизофрения? Дизентерия? Почесуха обыкновенная?
— Болтун и трепло, — Жива покачала головой. — Брысь Пете помогать.
— Ухожу, ухожу! И в тот же миг веселое созданье, включив форсаж…
— … получило волшебный пендель, — нахмурилась Жива.
Шимун усмехнулся, глядя на прыснувшего снежной крупой Гамбита. И повернулся к Живе:
— Так ему не есть, что ли?
— Нет, — буркнула та, — вот именно ему не есть. Ему пить. Яна, вскипяти чайник. Большой. И завари ромашку, с медом. И…
— И малину запарю, — девушка улыбнулась, показав щербинку между верхних зубов. — Все понятно и ясно.
Приятно удивившись, Морхольд полез внутрь. Нерешительно встал у самой двери. Покосился на резиновую дорожку, уходившую к нескольким перегородкам из ткани, делившим фургон на части.
— Чего встал? — поинтересовалась Жива. — Боишься, что съедим?
— Наследить не хочется. У вас тут чисто.
— Воспитанный… надо же. Заходи.
Морхольд мотнул головой и засопел.
— Позови Шимуна. Пожалуйста.
Жива покрутила пальцем у виска:
— Ты чего свое и мое время тратишь зря?
— Позови.
Она вздохнула и, откинув толстый полог, берегущий тепло, выглянула наружу. Шимун появился почти сразу. И серьезный, судя по глазам, прищуренным и внимательным.
— За мной могут идти, — Морхольд прикусил губу. — Простите, ребят, сразу не сказал.
— Кто?
— Не знаю. Не человек, чудовище просто. Огромный, не проглядишь, даже если захочешь.
— Ты ему чем насолил?
Морхольд шмыгнул носом. Внутри фургона оказалось не просто тепло. Здесь было именно осязаемое
— Не сдался ему и не помер. Вот, думаю, и обидно стало. Мало ли, вдруг он головы коллекционирует и ему моя сильно понравилась.
— Вон чего… — Шимун поскреб подбородок. — Да и черт с ним. Иди лечись. Ты малыша спас, не бросим же мы тебя. Иди, говорю, не переживай. Иди!
