— Жива! — Шимун встал, придерживая рвущуюся куда-то Жуть. — Пациент проснулся. Пора отвязывать.
— А сам чего не отвяжешь?
— Так она врач, ее не обманешь.
— Чего?
Шимун усмехнулся и вышел. Жива появилась чуть позже. Не хмурая, а вовсе даже улыбчивая. Села, пощупала пульс на шее, заставила высунуть язык, пальцами подняла веко и долго рассматривала глаз.
— Меня же просто продуло? — Морхольд непонимающе посмотрел на женщину. — Нет?
— Просто продуло. А я просто сделала тебе что-то вроде прививки от разных гадостей и влила в тебя как можно больше иммунитета. Это легко не перенесешь.
— Помер бы…
Она пожала плечами.
— Похоронили бы, не переживай. Ты, если по лодке судить и прочему, далеко собрался?
— Не близко.
— Зима на носу. Надо быть здоровым. Так что радуйся, тетя Жива тебе помогла. Организм сильный, справился. А вот спиной сильно не помогу, тут уж извини. Сейчас отстегну.
Морхольд, растирая запястья и щиколотки, сел. Его даже качнуло в сторону.
— Одевайся. Только на улицу по делам и тут же назад, — Жива протянула сильно пахнущий травами комочек. — Нельзя тебе пока много ходить. Лежать надо. И на, рассоси пилюлю.
Он оделся в предложенные вещи. Ватные штаны, теплые ношеные сапоги и очередной овчинный кожух. Откуда они нашли столько овчины? Морхольд пошел вперед. Его качнуло, и пришлось хвататься за что придется. Но вроде устоял.
Жива мелко ступала следом, не мешала и не помогала. Кожаные галоши, надетые на вязаные высокие чулки, мягко шуршали за Морхольдом. Он двигался к двери, прислушиваясь к самому себе.
Шлось неплохо. Очень даже хорошо шлось, если честно. Конечно, смотря с чем сравнивать. Но с самим собой еще вчера… шлось великолепно и чудесно. Слабость? Ну, слабость, подумаешь. Пройдет. И, да, Жива точно была права. Надо будет полежать. И тогда, глядишь, дальше сложится куда удачнее задуманного.
Он спустился по лестничке, аккуратно и бережно. Оглянулся.
Фургон стоял. Хотя не так давно вроде бы катил себе и катил. Но… причину Морхольд понял сразу. Надвигалась буря. Сильная снежная буря. Шла с севера, закручивая штопором серые и обманчиво ленивые тучи. Такую погоду вряд ли стоит встречать в пути. А переждать надо с умом. Этим остальные и занимались.
Фургон стоял в небольшой рощице. Таких здесь, в лесостепи, хватало. Разве что не все были так удобны. Очень похожа на ту, где к Морхольду подбежал лосенок. С поляной посередине, не очень большой, но и не маленькой.
Деревья здесь росли раскидистые. Под самое-самое, прикрыв ветвями половину, фургон и подогнали. Оставшуюся часть транспорта вся странная компания старательно прикрывала тентом. Большие серые вьюки, крепившиеся по краям, оказались навощенным брезентом, свернутым и расположенным так, чтобы делать дополнительный навес. Большая его часть прикрывала лосей. Те сбились кучей, плотно прижимаясь друг к другу. Бурый, косясь на Морхольда, плечом остановил лосенка, сунувшегося было к знакомому человеку.
— А, и правда ожил, — Шимун, закрепив растяжку на стволе кривоватой крепкой березы, помахал ему. — Пошли перекурим, пока Жива ворчать не начала.
— Толку-то? — Жива встала за спиной, заложила ладони за теплую юбку-поневу. — Ворчи, не ворчи, ты все равно дымишь. И других тянешь. Тьфу, аж противно.
Морхольд усмехнулся. Невесело. Веселиться было не с чего. А от предложенной самокрутки не отказался. Вкус узнал сразу. Табак с Кинеля, не иначе.
— Ни разу вас не видел в Кинеле.
Шимун покосился на него.
— Видно, временем не пересекались. Ты оттуда?
— По большей части. Перекати-поле.
— Ясно-понятно. — Шимун крикнул рыжему, показал, что тот делал неправильно. — Ты куда идешь-то?
Морхольд затянулся и подумал. Чего скрывать цель?
— В Курумоч. К летунам.
— Серьезно. Куда лететь собрался?
— К Волгограду.
Шимун кашлянул, потер переносицу.
— Ну, так-то пошутил, конечно. Дороговато выйдет такой аэрокруиз.
— Наплевать. Мне надо на Новый год подарки своим отвезти.
— В Волгоград?
— Нет. В Анапу.
Шимун как-то опасливо покосился на Морхольда.
— Тебе говорили, браток, что ты на всю голову шибанутый?
Морхольд кивнул:
— Неоднократно.
Шимун хмыкнул:
— Ладно. Ты по делу ж вышел, полагаю? Ну, вон туда отойди, чтоб твое дело нам не попортило красоту девственно белого покрывала… которое скоро до нас доберется. И быстро назад. Буря будет лютая. Уж поверь.
Морхольд пошел к указанным кустам. Зашел за них, надеясь, что назад доберется спокойно. Слабость вновь накатывала волнами. Он повернулся к открытой степи, куда уходила колея от фургона. И вздрогнул.
Лютая? Не то слово. Зима наступала, да так, что хотелось спрятаться и не казать носа до лета.
Вдали, клубясь и набухая на глазах, серыми разрывами шрапнели шли тучи. Шли огромным всепоглощающим фронтом, местами наливаясь уже практически черным. Холодало, воздух вокруг свистел накатывающим злющим ветром, пробирающимся к голому теплому телу. И под всей этой красотой… под ней, вихрясь, плотная и белая, к роще неслась стена.
