Морхольд осторожно, боком, подступил к спуску. Присмотрелся, стараясь увидеть какую-либо помеху. Сломать себе что-то, катясь вниз кубарем, не хотелось. Но… вроде бы чисто. Хренов спуск, хоть лыжи снимай. И тут он замер, вглядываясь вперед. Черт, придется спускаться. На лыжах и побыстрее.
Хотя теперь это его даже порадовало. Вдоль темного языка, уходящего далеко к горизонту, двигались темные точки и что-то длинное, несколько штук между ними. И никаких огромных волчищ Морхольд не заметил. Только собак, явно тянущих какие-то то ли сани, то ли волокуши.
Он оттолкнулся и полетел вниз. Именно полетел, понимая всю свою ошибку. Ветер, только-только прекративший бить в лицо, радостно откликнулся на его невысказанную просьбу «а если повторить?». Врезало так, что дух вышибло. Несколько раз его многострадальные лыжи отрывались от склона, заставляя сердце ухать в желудок и тут же подпрыгивать назад. Морхольд еле держался, чтобы не заорать. И последней мыслью перед тем, как его подкинуло перед самым берегом, оказалась очень простая идея: а на хрена молчать?! Люди же! Но он не успел.
Морхольд не мог знать о ледяных языках, наросших в десятке метров от воды после бурана. И напоролся именно на такой. Красиво взлететь у него не срослось. Наверняка со стороны смотрелось крайне идиотски. Но зато он ощутил самый настоящий свободный полет. И приземление. Мелькнула луна и звезды, смазываясь в полосы. Его перевернуло. Удар. Темнота. И пропадающее во мгле верещанье чудом не раздавленной Жути. Чернота…
— Пей!
Морхольд послушался, глотнул. И, попробовав и подумав, глотнул еще. Спирт пошел как по маслу. Обжигая и согревая изнутри. Да, это неправильно, это обман, но Морхольд сейчас какать хотел на ложные ощущения от употребления алкоголя на холоде. Спирт просто подарил ему жизнь. И точка.
Жуть, тут же оказавшаяся рядом, скакнула на грудь, толкнулась своей страшненькой, освещенной рыжими сполохами костра мордочкой ему в лицо.
— Привет, красотка, — Морхольд почесал ей надглазья, — моя хорошая.
— Странноватая тварь, — над ним появилось лицо. Или, скорее, все-таки голова. Голова в теплой маске сноубордиста. Да, точно. Он помнил такие. С белым рисунком в виде черепа. Кроме маски на голове оказался капюшон парки с мехом и опущенные вниз очки.
— Странноватая, говорю, тварь, — хозяин маски протянул руку, — садись.
Морхольд сел. Посмотрел вокруг. Ну, прямо сбывшаяся мечта. Костер, люди, какая-то хибара, откуда из дырки на месте форточки тоже стлался дым.
— Как зовут? — Хозяин маски оказался высоким крепким и вполне себе молодым мужиком. Лет тридцати.
— А кто спрашивает? — не особо вежливо поинтересовался Морхольд.
— Ну ты и охреневший тип… — протянул мужик. — Не, так не думаешь?
— Думаю. — Морхольд потер спину. — Но что поделать, если такой у меня мерзкий характер.
— Я б сказал ховнистый, — по-южнорусски смягчил «г» мужик. — Уху.
— Морхольдом кличут.
— Как-как? — собеседник явно удивился.
— Морхольд, — терпеливо повторил Морхольд. — А тебя?
— Юра я, — он протянул руку, не снимая маску. — Можешь Хакером звать.
— Как? — Морхольд уставился на него. — Хакер?
— Да ты живучий, как посмотрю, — рядом оказалась женщина, — не успел в себя прийти, уже гомонишь чего-то.
— Хакер, Хакер, — точно, этот самый Юра говорил с очень знакомым «кубаньским» акцентом, — взламываю все хорошо. Все, что стоит взломать.
— Вон оно че… — Морхольд сел. Провел руками, поняв, что не ошибся. Под ним, правда, была не волокуша. Скорее, пусть и не настоящие самоедские, но все же нарты. Собаки прилагались, лежа на снегу и периодически поскуливая, шумно дыша и даже порыкивая друг на друга.
Рядом стояли еще три таких же удобных транспортных средства. И не пустые. Удивительно, но кое-что показалось Морхольду совершенно уж диким.
— Слушай, Хакер, — он ткнул пальцем в увиденное. — Может, оно и не к месту, но! Это же со мной не галлюцинация от удара, не фата моргана или еще что-то такое же. Скажи мне, человек с совершенно странным прозвищем, это швейная машинка с ножным приводом?
— Шарит, — Юра-Хакер усмехнулся. — Машинка. Дорохая. Я ее из такого ада вытащил, что мне за нее в любом случае отвалят так отвалят.
— Понятно… — Морхольд усмехнулся. — Родная душа, не иначе.
— В смысле?
— Ну, до войны сталкеры в основном в играх были, или как детишки в войнушку по лесочкам скакали. А теперь на полном серьезе ищут самые настоящие артефакты. Вроде этой машинки. Да?
— Пять баллов, — женщина, невысокая и худенькая, улыбнулась, — так и есть. Сам из сталкерской братии?
— Есть немного. Только что машинки таскать не доводилось.
— Ну, чего в жизни не бывает, — Юра погладил вожака упряжки, — был бы заказ. Сохласись?
— Соглашусь. — Морхольд встал. — Спасибо, ребят. Отдал бы хабаром, но особо нету ничего.
— Ай, ладно, — женщина махнула рукой, — в мире должно быть немного добра просто так. Из человечности.
Морхольд кивнул. Сплюнул, понимая, что мысль правильная. Особенно сейчас.
— Человечность у каждого своя. Хорошо, что ваша такая.
— Отож, — Юра поднял голову, — иди погрейся. Поешь. Чувствуешь себя как?
— Средней паршивости. Это… ребят?
