Я бросил в воздух приветствие, которым мы с Чиной обменивались по утрам. Грудь переполняла радость. Я невозмутимо выглянул в окно. Затем снова развел костер, разогрел банку фасоли и поел. Достал из рюкзака все вещи – нужно было узнать, что у меня есть и в каком количестве. Потом обыскал каждый уголок в доме. Ничего съедобного не нашлось, зато в выдвижном ящике лежал коробок спичек и ржавый карманный ножик. Он был не длиннее пальца, но это все же лучше, чем ничего. Ручку и маленький блокнот я тоже взял себе. Первые несколько страниц были исписаны русскими буквами, но чистых листов было гораздо больше. Мне хотелось делать записи. Я один, нынешнего меня никто не знает, и никто не запомнит, поэтому хотелось оставить после себя хотя бы короткие заметки о том, что я видел, пока шел, что ел, какие события происходили. Если вдруг я умру, может быть, кто-то найдет эти заметки и запомнит хотя бы мой почерк.
Я накинул на плечи рюкзак и вышел из дома. Голова трещала от мороза, а кожа, казалось, того и гляди лопнет, но на душе было свежо. Я бродил по деревне и один за другим обыскивал все дома. Кроме совсем разрушенных или сгоревших в поселке было шесть-семь нетронутых домов. В одном из них я нашел следы кого-то, кто ночевал там прошлой ночью. А может быть и не прошлой. В любом случае совсем недавно там кто-то был. Интересно, он был один? Со спутником? Они сейчас в порядке? Мы пойдем по одной дороге?
Не знаю, может быть, просто рассвело, но я уже не чувствовал того безотчетного ночного страха.
Каждое утро я буду просыпаться целым и невредимым и желать Чине доброго утра. Я буду бережно копить такие дни и когда-нибудь точно доберусь до теплого моря…… Я почувствовал себя так, будто только что открыл первый том приключенческого фэнтези из сорока пяти книг, на чтение которого до сих пор не мог решиться.
Реальная жизнь начинается сейчас.
Пока мы ехали в город, рассвело.
Было много разрушенных зданий, теснились фургоны и грузовики. Повсюду развевались красные флаги с непонятными надписями. Шагали вереницей люди со сложенными за головой руками, с них не спускали глаз надзиратели с автоматами. Постоянно подъезжали грузовики, набитые людьми, точно курами, которых привезли на убой. Нас высадили недалеко от высокого круглого здания церкви, рядом с которым стояли пятиэтажки и торговые ряды. Люди с автоматами отправляли мужчин в одну сторону, а женщин – в другую. Они не добивались повиновения криками или ударами. К тем, кто не следовал приказам или показывал хоть малейшее замешательство, тут же приставляли дуло и расстреливали на месте. Женщин загнали в амбар за пятиэтажкой. Потолок был высоким, а окон не было совсем. Скорее всего, когда-то в этом здании был большой супермаркет. В амбар вошли несколько мужчин и стали осматривать физическую форму женщин, спрашивать на русском и английском языках гражданство и возраст. Когда в дверях показался опрятно одетый румяный человек, мужчины вытянулись по стойке смирно. Он заговорил. Стоявший рядом с ним переводчик передавал его речь на английском.
– Мы спасли вас от погибели! Вы можете участвовать в войне! В великой войне! Чувство ответственности и гражданского долга обязательны. Отличившихся наградят. Предателей ждет расплата. Вы можете строить города и обустраивать биваки. Трудитесь и посвятите себя помощи тем, кто сейчас с оружием в руках бьется на передовой! Они будут охранять ваши жизни.
Из его длинной речи я поняла лишь это. Желающим участвовать в войне приказали выйти вперед. Одна женщина подняла руку, чтобы что-то спросить. Раздался выстрел. Женщина погибла. Держа руки за головой, мы вереницей вышли из амбара. Вдруг прогремел еще один выстрел. Я обернулась: женщина, замыкавшая колонну, лежала на земле. Я так и не поняла, за что ее убили. Скоро нас остановили перед разрушенным до основания зданием. Женщины, подошедшие первыми, поволокли тачки, стали разбирать обломки и собирать куски арматуры. Мне тоже дали тачку. Мужчины с оружием в руках не спускали с нас глаз, поэтому ни поговорить, ни передохнуть мы не могли. Когда стемнело, один из мужчин выстрелил в воздух. Мы вернулись в амбар. Здание было набито людьми. Нас было так много, что всех не удалось бы пересчитать – вряд ли такое количество пленных можно было захватить на дороге. Вирус уже утих? В противном случае собрать в одном месте столько народу было бы невозможно.
