Конечно, в Горске есть и сады, скрытые за высокими заборами и охраняемые злыми собаками. Эти собаки преданно стерегут владения своих хозяев, и не дай бог какой-нибудь прохожий осмелится заглянуть через просвет в заборе в такой сад, чисто из любопытства, просто чтобы полюбоваться чудо-яблоком, как тут же пес, учуяв человека по ту сторону, бросится на забор, захлебываясь от лая. Представьте, в какой панике этот невинный прохожий летит на другой конец улицы, проклиная свое любопытство и хозяев, обзаведшихся такой «скотиной».
Паша и Соня Гриневы обожали яблоки. И самые аппетитные и недоступные им плоды росли за высоким забором Бирюковых, соседей справа. А еще потрясающие яблоки и груши росли за высокой живой изгородью Волчанских, чей сад граничил с садом Гриневых с тыльной стороны. Сад Бирюковых охранял верный Альберт, который кидался на забор, даже когда прохожим никакого дела не было до яблок или других плодов в саду его хозяев. Живя по соседству, Паша и Соня подружились с Альбертом, так что не собака была препятствием на пути к соседским яблокам, а высокий забор. Что же касается Волчанского, то трудно сказать, кто больше пугал людей – его псы или сам хозяин. В сад к Волчанскому никто и не подумал бы полезть. Но о Волчанском будет разговор отдельный.
Лето подходило к концу, и ветки в садах Горска ломились от яблок и груш. Паша стал думать, как бы забраться в сад Бирюковых. Он стоял на высоком крыльце своего дома и смотрел на вершину яблони, которая росла по ту сторону забора. Там, на самом верху, сияли яблоки такого калибра, что и во сне не снилось!
В голову лезли слова бабушки – «запретный плод». Она так говорила, когда они с сестрой хватали то, что им не положено было брать. Но блестящие на солнце соседские яблоки были действительно запретным плодом, который он решил достать любым путем.
– Паш! Что ты там увидел? – раздался голос Соньки за спиной.
Паша даже и не услышал, как она подошла к нему: так погружен был в мечту о бирюковских яблоках.
– Ничего!
Он мигом отвел взгляд от яблок. Может, не заподозрит. Но Соньку трудно было провести.
– Ты что-то затеял, Паш. Я по лицу вижу, – выразила подозрение сестра.
Тон ее голоса напоминал голос бабушки, когда та что-то не одобряла.
– Ничего я не затеял! Ерунду какую-то несешь, – ответил Паша.
Но, подумав, он решил, что ему понадобится помощник. А кто же еще, как не Сонька?
– Ладно, слушай! – Паша серьезно посмотрел на Соньку и добавил: – Только ни гугу!
Он пальцем показал на верхушку бирюковской яблони, где на солнце румянцем отливали манящие плоды.
– Вон, видишь?
Прищурив глаза, Сонька по-взрослому заявила:
– Ты что, того? – Она пальцем повертела у виска. – Как же ты достанешь эти яблоки? Крыльев еще не отрастил и вертолетом не обзавелся.
– Я все продумал, – настаивал Паша. – Не первый раз достаю яблоки с высоких веток.
Затем со знанием дела он начал объяснять:
– В сарае полно длинных досок. Папка насобирал на всякую починку. Надо всадить в доску гвоздь, чтоб он торчал острым концом наружу, и на этот гвоздь нанизываешь яблоко.
Возбужденный, он посмотрел на сестру.
– Ну и как тебе мой план?
– Как же! Разбежался! Доска твоя коротка. Не достать тебе тех яблок! – издевательски протараторила Сонька, кивая в сторону яблок, свисающих с верхушки дерева.
– А я с забора. Залезу наверх и оттуда достану, – Паша не сдавал позиции.
– Ну и когда же ты собираешься лезть на этот забор? – не успокаивалась Сонька. – Ты же торчать на нем будешь как чучело гороховое.
Разговор детей привлек внимание Альберта. В просвете забора мелькало его бело-оранжевое туловище. Собака привыкла, что дети возятся за забором, и никогда не лаяла на них. Дети тоже привыкли к собаке и иногда подходили к забору и заводили с Альбертом разговор. Псу надоедало бегать по саду, и он с охотой, так сказать, общался с соседскими детьми. При таких беседах он вертелся и вилял хвостом.
Приметив Альберта, Сонька добавила:
– И собака будет на тебя лаять так, что все соседи сбегутся.
– Полезу в следующее воскресенье, – решил Паша. – По воскресеньям Бирюковы ходят в церковь. И папка на работе в следующее воскресенье. Вот тогда и полезу.
Затем он перешел с «я» на «мы»:
– Я уверен, нас никто не засечет. По воскресеньям – полное затишье.
– Это тебя не засекут! Я в твои проделки вмешиваться не буду, – наотрез отказалась Сонька.
– Ну и убирайся! – обиделся Паша. – Но никому ни слова! Поняла?
Но Сонька не угомонилась:
– Гвоздь ржавый – и будут в твоих яблоках ржавые дырки. Я такие есть не буду.
– А интересно, кто тебе их даст?
Сонька замолчала и надувшись ушла. Она прекрасно знала, что, если брату что-то пришло в голову, его ни за что не уговорить и затею он не оставит, какой бы дурацкой она ни казалась. В большинстве случаев Сонька охотно принимала участие в его проделках, однако, если риск был слишком велик, шла на попятную. Яблоки Бирюковых действительно очень манили, но Сонька была уверена, что брату ни за что не забраться на такую высокую яблоню.
«Что он придумал?» – возмущалась она про себя.
