Жизнь по капле царапалась и прорывалась в мой затемненный мир. Звуки постепенно возвращались, не только, чтобы показаться, но и задержаться, особенно один устойчивый голос, который звал много раз, повторяя имя Сара.
Имя срикошетило сквозь мое сознание, и я искала больше, чтобы вспомнить больше имен, больше лиц. Не было ни одного. У моего единственного воспоминания, самого маленького подобия узнавания, были пронизывающие голубые глаза. Я не могла вспомнить овал лица, но голубые глаза заполнили пустоту, когда голоса затихли и мой мир привык к устойчивому ритму механических звуковых сигналов. Я хотела близости этого пристального взгляда.
Со временем я становилась все более сильной, пока, наконец, не осознала полностью мир вокруг себя. Как будто щелкнули выключателем, и мое избитое тело внезапно проявилось. Я больше не плавала в небытии — теперь подо мной была кровать, и одеяло прикрывало мою грудь. Звуковые сигналы, которые были фоном моего бессознательного состояния, стали более четкими. Чистый, стерильный запах проник в застоявшийся воздух, мучительно заполняя мои легкие. Медленно выдохнув, я открыла глаза.
Адреналин проник в мою кровь, ускорив мое сердцебиение и чувство паники.
Подняв свою слишком тяжелую руку, я потянулась к глазам, и услышала голос. Голос, который прошел со мной сквозь тьму, расколол неподвижность с желанным звучанием.
- Сара? Ты, наконец, очнулась?
Искра воспоминания промелькнула в моем темном мире. Джейкоб. Я много раз слышала это имя в моем бессознательном состоянии. Вместо того, чтобы нащупать свои глаза, я потянулась в сторону осипшего голоса. При первом прикосновении я вздрогнула; даже кончики моих пальцев были нежнее. Попробовав еще раз, я прикоснулась к его заросшим щекам, и проследила сильную, очерченную линию его подбородка. С каждым прикосновением я пыталась представить то, что не могла увидеть, но холст моего разума остался чистым.
- Я здесь. Слава Богу, Сара. Я знал, что ты вернешься. Я знал, что ты не хотела покидать меня.
- Я-я… - будто ногтями по стеклу прозвучало следующее, когда я попробовала сформировать слова. - Н-не могу…
Бусинки пота усеяли мою кожу. Я закрыла потрескавшиеся губы, и захотела воды – у меня во рту была сухая пустыня.
- Нет, Сара, - он сделал выговор. - Не говори. У тебя была повреждена шея, что повлияло на твои голосовые связки. Просто послушай.
Я хотела сказать ему, что не вижу, но он был прав насчет шеи. Мое горло болело. Сжимая свою нижнюю губу между зубами, я ощутила ее покрытую коркой поверхность. Когда я коснулась шеи, кожа была чувствительной.
- Вот.
Холодная, влажная ткань коснулась моих губ.
Инстинктивно я высосала влагу из губки.
- Я должен узнать, можно ли тебе пить. Мы скоро это выясним.
Он убрал губку, но я хотела больше.
- П-пожалуйста, еще.
Прикосновение к моим губам приглушило большую часть моей просьбы.
- Сара… - его слова звучали медленнее. - Я сказал не разговаривать. Не заставляй меня повторять. - Он понизил голос до шепота и приблизил свои губы близко к моему уху. - Повиновение обязательно. Помни это.
Моя кожа покрылась мурашками от его упрека.
- Они скоро будут здесь, чтобы задать тебе вопросы. Не позорь меня.
- Мне сказали, - продолжал он, - что после всего, что с тобой произошло, ты еще легко отделалась.
Без слов я задала вопрос, который не могла озвучить. Подняв руку, я нашла мягкий материал, покрывающий мои глаза.
Независимо от того, что это было, я хотела убрать это; однако, прежде чем я попыталась это сделать, Джейкоб остановил мою руку.
- При аварии ты повредила глаза. Ударилась головой. Они говорят, что нерв, или что-то еще было повреждено - был взрыв. - Он убрал мою руку подальше от материи.
- Не прикасайся к повязкам. Они должны остаться на месте и позволить твоим глазам восстановиться.
Непроизвольная дрожь промчалась через меня, поскольку я вспомнила взрыв... и тепло... и боль. Понимая, что повязки были нужны, я кивнула в ответ на свое невысказанное понимание. Одновременно стон покинул мои губы, и боль бросилась в паническое бегство по телу. Простой кивок головы заставил мои виски пульсировать, заглушив слова Джейкоба, оставив только отвратительный внутренний гул, который отозвался эхом и скрутил мой пустой желудок.
Я скривила губы и медленно выдохнула в попытке успокоить подкатывающую тошноту. Так как тошнота и боль стали утихать, кровать подо мной неожиданно переместилась. Я оказалась в сидячем положении. Пытаясь скрыть боль причиненным движением, я прижала губы друг к другу, приказывая своим слезам оставаться за повязкой.
Кровать зафиксировали, оставив меня сидеть. У меня было так много вопросов. Если бы только мое горло не болело, и я могла говорить.
Джейкоб нежным касанием убрал выступившие слезы на моих щеках.
- Я собираюсь забрать тебя домой, Сара. Мы пройдем через это вместе.
