Длинный прямой нос отбрасывал тень, скрадывавшую шрам на правой щеке. Узкие губы кривились под гнетом второго шрама, идущего от носовых пазух к левой скуле. Седая прядь касалась стоячего ворота кожаной куртки.
Убийцу били по голове рьматовы слуги. Белый справа, черный слева. После удара черного он пытался броситься на меня, но белый перехватывал его, после чего убийца протягивал мне связанные руки. Тут следовал удар слева, и все повторялось.
Выматывающее действо выродилось в головную боль, положившую конец сновидению.
— Госпожа… Госпожа.
Доброе утро, мир заик и долгожителей. Доброе утро, заботливый убийца. Завтрак на столе, дорогая.
Я не стала его привязывать. Я усадила его на Ромашку к радости последней. Исключительно в целях собственной безопасности. Угу.
Ехали без остановок. Тропа для разнообразия была безлюдной.
Скоро ляжет снег. Перейти бы перевал за Реновальтом до снегопада. Реновальт — Город-на-Озере. Плодородная долина у Южных гор, оставшаяся после исчезновения озера, приютила людей и их город.
За лачужками начиналась каменная мостовая. К центру города дома становились чище, равнялись друг на друга, как старые солдаты в строю. Кое-где виднелись деревянные заплаты, проржавелые крыши пытались отразить заходящее солнце.
— Добрый вечер, почтенный Тарик.
— Ба! Да это сама Ильравен! Добро пожаловать под мой кров!
— Благодарю, почтенный Тарик. Две комнаты. Мне и… — я повернулась к убийце, — ему.
Он даже не взглянул на меня, что-то бормоча себе под нос.
— У госпожи новый напарник?
— Напарник? Нет, скорее, ценное приобретение. Завтра мы прогуляемся с ним к рынку.
Убийца вздрогнул, судорожно втянул воздух и окаменел.
Я кивнула ему на мальчишку, уже поднимающегося по лестнице с моими вещами, он поклонился и двинулся следом.
— Госпожа уверена? — Тарик доверительно наклонился ко мне из-за стойки. — Я мог бы предоставить вам несколько человек…
— Все в порядке, почтенный Тарик. Все в порядке.
Постоялый двор «У Тарика» не был лучшим в городе. Он был лучшим на моей памяти. Безопасность, вкусная еда, уют. Безупречность во всем. Можно было забыть о лошадях сразу по приезде. Можно было доверить мешок с деньгами последнему помощнику повара. За все отвечал Тарик, а перед ним отвечали его люди.
Ночь обошлась без сновидений. Разбудил меня стук в дверь.
— Доброе утро, госпожа…
Судя по солнцу, около шести утра. Где-то за окном кричат мальчишки: «Молоко! Мо-ло-коо!» Доброе утро, убийца.
Я села на кровати, спустив ноги на пол.
Убийца опустился передо мной на колени и протянул руки вперед. На запястьях красовался мой пояс. Хорошенько затянутый. Зубами он что ли его завязывал?
— Госпожа, воля ваша, вы можете снять этот пояс и набросить его мне на шею — я убью себя. Вы можете положить его к моим ногам — я сломаю их. Вы можете оставить его — и я сделаю то же с руками. Ваша воля…
Он впервые встретился со мной взглядом, и я вдруг поняла, что это правда: и убьется, и сломает. Я закусила губу и подцепила ногтем узел. Его глаза снова скрылись за волосами, плечи поникли.
Рьмат! Да кто же так завязывает! Я сорвала пояс и отбросила его прочь. Пряжка стукнулась о половицы.
Руки убийцы дрогнули, потянулись вперед и обхватили мои икры. Лоб коснулся коленей.
Ступни заледенели на холодном полу. Я попробовала пошевелиться, но тут на правую лодыжку упало что-то горячее… и на левую. Он… плакал?
Я протянула руку и осторожно погладила его по голове. Плечи вздрогнули, и он заплакал навзрыд. Так плачут маленькие дети и обессиленные мужчины. Бездумно, от всей души.
Наконец, он отер глаза рукавом и снова взглянул на меня.
— Меня зовут Ральт, госпожа.
— Хорошо, отойди к стене.
Он встал в угол у двери и выпрямился, глядя на меня.
— Итак. Если я продам тебя, что ты сделаешь?
Убийца закусил губу:
— Я… Я останусь с тем, кто заплатит за меня деньги, госпожа, до тех пор, пока не представится случай сбежать и вернуться к вам, или умру.
— Да на тебе можно делать деньги, если не увлекаться… А если я сдам тебя в аренду в бордель?
Убийца стремительно залился краской, и внезапно стало заметно, что он очень молод — лет двадцать, может, чуть больше.
— Я буду служить вам, где прикажете, до тех пор, пока вы не покинете город. А потом попробую сбежать или…
— Умрешь… Это я поняла…
У меня забрезжила смутная догадка.
Познавательный разговор прервал стук в дверь.
— Завтрак для госпожи Ильравен!
— Войдите!
В дверном проеме появилась девчушка с подносом. Правой рукой она придерживала створку двери, поднос опасно подрагивал на левой ладони.
— Прими у девушки завтрак!
Я думала, сильнее покраснеть нельзя. Он немедленно выполнил приказ, и я улыбкой отпустила служанку.
